общество  «СРЕДА ПОЭТА»
           1995-2009

АЛЬМАНАХ №8
“СРЕДА ПОЭТА”
подготовил к тиражу 
директор общества 
«СРЕДА ПОЭТА»
© Мандель Ефим Лазаревич
mandel@yandex.ru
тел. (831)  417-84-03

Приглашаем желающих
 почитать свои стихи
 и нас послушать
на собрания общества

МУЗЕЙ Н.А. ДОБРОЛЮБОВА
Лыкова дамба 2                     
третья среда в 17 ч.

БИБЛИОТЕКА А.И. ГЕРЦЕНА
ул. Куйбышева 11
(метро Бурнаковская)
третья пятница в 16ч.

 
авторы:
АЛЕШИН Валерий
АРМИЯ
БАЛИНОВ Юрий
БАЛТИН Александр
БЕНДИЦКИЙ Даниил
БОГДАНОВ Владимир
Из.  БОРЕВИН
ВАСИН Владимир
ВЕЛИКОВСКАЯ Ирина
ВОРОНОВ Евгений
ГРАСЕНКОВА Анна
ГОРЧАКОВ Вячеслав
ГРИНЕВ Гриша
ДЕЙНЕКО Валентина
ДОВЖЕНКО Наталья
ЕДИГАРЬЕВА Людмила
ЖУКОВ Борис
ЗАЙЦЕВ Игорь
ЗАНЕГИНА Людмила
ИКОННИКОВА Марина
ИОНОВА Антонина
КАНАВЩИКОВ Андрей
КАРГАПОЛЬЦЕВА Людмила
КАРПОВА Ольга
КОЛЧИН Владимир
КОПАСОВСКАЯ Татьяна
КОТОВ Николай
КУЯН Екатерина
ЛУКОНИНА Ольга
МАРТЫНОВ Евгений
МАЛАЕВА Белла
МАЛОЧКИНА Наталья
МАНДЕЛЬ Ефим
МЕДВЕДЕВ Александр
МИРСКАЯ Белла
МОНАХОВ Владимир
НЕФЕДОВА Марина
НУЖДИНА Ирина
ПАЛИЙ Татьяна
ОЛЬГА
ПАВЛЕНКОВ Виктор
ПАНЕНКОВА Марина
САДОВСКИЙ Михаил
САФОНОВА Елена
СЕРБСКИЙ Виктор
СТРЕЛКОВА Полина
СЫЧАЕВ Николай
ТЕРЕХОВ Владимир
УШАКОВ Федор
ФАЛАЛЕЕВА Татьяна
ХАРИТОНОВА Людмила
ШУБНЯКОВ Александр
ЩУПЛОВА Елена
ЯНГ Наталья
МАРАЕВ Дмитрий

МАНДЕЛЬ Ефим
(статьи)
О формах кратких стихов
Формулы основных ритмов
Что осталось от сонета
   
БАСЕ Мацуо
ЛИР Эдвард
ЛУКОМНИКОВ Герман
ЛЮКИН Александр
МЕДВЕДЕВА Светлана
САЙГЕ

От редактора
Со школьной скамьи помню 
стихи в прозе И.С. Тургенева:
“О, великий  могучий
правдивый и свободный
русский язык, не будь тебя,  
как не впасть в отчаянье при виде 
всего, что свершается дома...”
   Наши чувства о стране настоящего времени подобны.
 Тургенев в письме
Д.В. Григоровичу выразил надежду, 
что его стихи останутся в памяти 
хотя бы у десятка читателей. А они – актуальны и сейчас. 
Их автор даже сомневался, стоит ли их печатать под своим именем
 и отобрал из сотни половину, отказавшись от гонорара. 
Нам следует поучиться у классика скромности и умению, 
как и о чем писать. И. Тургенев (“Старческие”)* 
и М. Горький (Песнь о буревестнике)
показали высокий уровень мастерства
 в новых формах стихов. (* Русские писатели 19в. 
О своих произведениях” Москва 1995г.) 
Знаменитый стих  С. Есенина “Шаганэ ты моя, Шаганэ” 
состоит из строф с рифмовкой опрокинутого лимерика (abbaa).
  Наши эксперименты по модификации форм хокку, танка, 
лимероков, рубайат, сонетов, газелей и верлибров с точки зрения 
симметрии ритмов (ударных слогов среди безударных), 
силлабики рифмованных строк (равное количество слогов в них), 
симметричность структуры строф находятся в начале пути. 
Метод симметрии дает общий подход к анализу структуры любых
стихотворных форм и созданию новых
(Е. Мандель, статьи: 
“О сочетании симметрии и асимметрии 
как об инструменте стихотворной формы”,  
“Синтез форм стиха и прозы” , 
“Верлибры и сонеты антиподы симметрии”, 
“О формах русского хокку” ,
альманахи № 2,3,6,7 СРЕДА ПОЭТА, 
2001,2004,2005,2007гг.)
   Мои статьи этого альманаха также анализируют 
структуру стихов 
с точки зрения   симметрии их компонентов 
(ритма, рифмы, силабики, формы строф). 
Основы теории симметрии стихотворных форм, 
разработанные автором этой статьи, докладывались
в С. Петербургском университете 
(кафедра математической лингвистики,
 редакция газеты университета ЯЛИК), 
в Нижегородском педуниверситете 
(на кафедре общей физики и студентам 3-го курса), 
в ун-те .им. Лобачевского, в Японском центре, 
в Центре еврейской культуры, обществе“СРЕДА ПОЭТА” , 
в литературных объединениях города, клубах, 
школах и библиотеках.  В данном альманахе представлены 
сонеты, танка, лимерики и стихи со строфами подобным 
кратким формам. Это попытки создать 
новые структуры. Оригинальная форма стиха необходима 
для интересной идеи и содержания, чтоб не стандартно 
раскрыть тему.
   Применение симметрии и элементов ее нарущения 
дают автору и его вдохновению свободу в творчестве.
    Успехов ВАМ,  творцы нового!
©  Ефим МАНДЕЛЬ



Валерий АЛЕШИН
*  *  *
Еще не все потеряно
Но нечего терять
Хотели – отметелили
Пустили снегиря
Под задницу коленками
Поддали - не бузи
Не дрался бы со стенкою
И дело на мази
И ребра не поломаны
И голова цела
Чего-то там попомнили
Но били не со зла
Еще не все потеряно
Еще не боже мой
Еще проспектом Ленина
Доковылял домой
Гремел замочной скважиной
И рухнул на тахту
И слово небумажное
Ворочалось во рту
Еще не все потеряно
Еще не до нуля
Еще я не застреленный
Проспектом Октября.
*  *  *
Осенние зраки
осенние зраки
На ваших поминках резвятся собаки
Проносится время – ветрище осенний
Прострельная грусть 
побуревших растений
Авральные возгласы птицы летящей
Растрепаны рощи и звук шелестящий
Запутался в сучьях как запах замочный
Свинцового света отрезки короче
А ноги длиннее и чудится в мире
Осенние площади шире и шире
А стаи разреженной отзвуки нищи
А время проносится над пепелищем.       

*  *  *
Когда деревня мокрая встречает
Промокшего до ниточки меня
Мычаньем чавканьем теплом
Горячим чаем
Вечерней звездочкой у черного плетня
Я неожиданно нежданно замечаю
Нехорошо 
что вот и нет меня.

Армия  У   (Сергей Львович)
Н. Новгород  16–19.02.2009г.  

Острота  комикс-хокку  
в  сближении далёких  понятий. 
*  *  *
Аты - баты  шли  солдаты…  
даты…  даты…  даты…  
Со  щитом  и  на  щите.  
*  *  * 
Перо  приравнял  к  штыку.  
“Тема  не  раскрыта”.  
Брак  в  убранстве.  
*  *  * 
Облава!  Лысых  ловят!..  
Засыпали  и  провалили. 
Экзамен  и  новолуние. 
*  *  *
Риф.  Рифма.  Арифметика.  
Близко.  Близнец.  Скользко.  
Фирменные  веники.  
*  *  *
абракадабра  
извлечь  квадратный  корень  
двадцать  пятый  кадр  
*  *  *  
Груз.  Ноша.  Шаг.  
Дано.  Ответ.  Решение.  
Образ.  Подобие.  Круговорот.  
*  *  *
Общество:  семья  и  я.  
Невод:  ячейка – рыбка.  
Небо,  космос…  Водолей.                      

Юрий БАЛИНОВ
     (1930-2008) 

Хватит!
Эквилибристы слов, 
эскалаторы звуков,
экстремисты чувств!
Занятная компания!
Из обычного месива 
меня создали бездарью.
А я не согласен.
Хочу спастись.
Приученному 
к ясности и рационализму,
мне приходится сегодня
писать так,
как я не умею.
Девочки и мальчики,
только – что вылупившиеся
 из детства,
швыряют словами – мячиками.
И я как последний олух,
глохну, тихну и, пожалуй,
окончательно рухну.
Не буду облизывать
каждую строчку.
Пусть торчит вызовом.
Пусть топорщится.
Придет уборщица - 
сгладит.

Александр  БАЛТИН 
 член  Союза  писателей  Москвы
автор  12-ти  поэтических  книг
 лауреат международных 
 поэтических конкурсов

Еврейское  кладбище
Поставлены  торчмя,
Мрачнеют  каменные  плиты.
Замшели  кое-где. И  надписи, томя
То  идишем, то  густотой  иврита,
Рекут  о  жизни  и  беде,
О  жизни  тёплой, суетливой,
Где  вес  имеют  всякие  дела. 
Раввин  на камне  высечен – возносит
Сурово  перст, пугая  перспективой.
Что  обещает  каббала?
Мерцает  осень.
    Изображения  овец
    И  рыб  на  плитах.
    Реченья  Ветхого  завета.
    Вот  здесь  лежат  отец
    И  сын – вы  помяните  их  в  молитвах,
    На  то  ведь  нет  запрета.
Да, прожили  кто  как
Сумел, реальность  познавая,
Растя  детей.
Да  обретут – не  нужен  мрак –
Ушедшие  свеченье  рая!
Сады  лучей!

К  10-летию 
смерти  И. Бродского
Смерть  оборвёт  анжанбеман
Очередной, но  самый  важный –
Она  едва  ль  страшна  томам,
Лишь  человеку  мнится  страшной.
О, вихреватая  стезя!
Другому  б  помрачила  разум,
Но  завлекательным  рассказом
Давать  трагедию  нельзя.
Американский  континент
Пестрит  разнообразьем  красок
От  множества  людей  и  масок.
Каков  читателей  процент?
На  Родине  был  позже  бум,
И  доходящий  до  абсурда.
Давали  ощущенье  чуда
Стихи, одолевая  шум.
Но  время  страсти  усмирит,
Все  книги  утвердив  на  полках.
          Мороз  январский  весь  в  иголках
С  землёю  твердь  соединит.

К  60-летию  ПОБЕДЫ
Зима  и  лето  были  не  такими,
Весна  и  осень  были  не  такими,
Когда  земля  плыла  в  тяжёлом  дыме,      
Цвела  огнём, и  смерти  оптом  шли.
Синело  небо, голубело  небо,
И  вечно  безответно  было  небо,
Его  молитвы  тронуть  не  смогли.
    Чернели  танки, и  леса  чернели,
    Дотла  деревни  многие  сгорели.
    Клубилась  партизанская  война
    Помимо  основной, такой  жестокой –
    Как  будто  все  былые  в  ней  одной
    Сошлись, гигантской  и  тысячеокой,
    Расплавившей  сейчас  предел  земной.
И  подвиги  без  счёта  совершались,
И  в  сторону  отбрасывались  жалость
И  состраданье – впрочем, не  всегда.
Был  страшен  крест  военного  труда.
Не  города – а  графика  развалин.
Кружило  вороньё. Твой  мозг  ужален
Былым, какого  мощь  себе  с  трудом.

Памяти  Давида  Самойлова
Представить  можешь. Но  победа  силы
Вернёт  народу. Жалко, что  могилы
Она  не  может  отменить  притом.
    А  смерть  Самойлова  Давида
    Нашла  на  сцене. Свет  погас.
    И  тьма  сознанье  раздавила
    В  определённый  день  и  час.
Сороковые  отзвучали,
Пропахли  порохом  они,
Пропахли  порохом  отчаянья
Овеянные  скорбью  дни.
    Жизнь  восстанавливалась  мерно,
    Среди  неё  цвели  стихи.
    Коль  не  цвели – взрывались  нервно,
    Иль  бились  приступом  тоски.
И  распускались  хризантемы
Высоких  мыслей… Но  цветник
Оценит  кто  в  тисках  системы?
Тогда  рождается  дневник.

А  перевод  имеет  свойство
Сближать  людей. А  вот  и  смерть:
Всё  было – высота, геройство,
И  вот  теперь  открыта  твердь.             

Даниил БЕНДИЦКИЙ 
лауреат премии «Дебют» 2008г.
              г. Берлин
Перьеобразному, гусиному –
Замена шариковая (по сути псовская)
С чернильной рвотой: жесткая
На «небе в клеточку» папирусе...
    Поиски жанра затихли пещерою.
    Мыслей тюбиком выдавка,
    Свежести жизни  вышивка.
    Время – недотрога – 
    дрожит перед побоями...
Творчество юности – жалкий росток
В поле истоптанном, где птичье пенье,
Щеки модерна в клубничном варенье,
Потому что заманчивость прекрасна...
                                              6.02.2004
Последние минуты 
Мандельштама
Плевок коченеет налету
сосульчатым слитком.
Сухим пайком –
Волнистый иней на волосах,
Термометра простой замах
С оценкой: минус пять-пять
(Отличной) глаза снегом режа.
     Проволока вместо пальцев –
     Согнули пассатижами,
     На днях удар НКВДевскими лыжами
     за недоработку.
    Из мыльниц пьют водку. Скучно?
    Не спи! Пятки нам чеши!
Кубические рожи, в окружностях угар
Да чифиря завар
На горизонтально-вертикальной шконке,
Словом помойке.
Заунывный оттуда вздох,
Где потный мох,
В объятии вонючего тулупа –
Внутри «живого трупа».
    А до  сочельника чуть- чуть,
    В расписке докторская муть –
    И не звезды и не кресты.
    Пора и нам, пора...                                 

Владимир  БОГДАНОВ
          г. Павлово
У  истоков
Был  закат скоротечен,
от обиды пунцов.
Понарошная речка
в зарослях столбунцов.
Мы бежали вприпрыжку,
чтоб успеть дотемна.
Брат двоюродный рыжий
оскользнулся с бревна.
Но нечаянность боли
не отбила азарт –
за деревнею поле
так и тянет назад!
Завтра свежие росы
вновь заманят в поход:
мостик к Бабкинской  роще
и Золинский погост.
Солнце влезет под руку,
силясь вытеснить тень…
Разбежалось по кругу
целых семь деревень.
Где-то в детстве Богданово!..
Я от этих корней.
Там отец мой когда-то
гнал в ночное коней.
Повзрослев, он уехал,
но точила тоска
по жнивью,
по орехам,
что росли у мыска
за  Амачкинским лесом.
И меня, сорванца,
отправляли на лето
жить в деревню отца,
чтоб испил древней силы
из тумана с лугов…
Ну, а что получилось,
пусть вам скажет другой.
*  *  *
Мы научились говорить междометием,
мы научились говорить многоточием…
Пока что зыбко, по крупинкам, но светлое 
определять интуитивно – подстрочное!
Да, в этом мире, как всегда, не радисты мы,
но, пусть однажды, 
где – тире, а где – точками,
звучит в ночи, 
звучит почти что неистово,
такое вот – ты понимаешь, что точное….
И пусть ломают себе голову ушлые
телеграфисты, сплошь профессиональные,
мы говорим с тобой, наверное, душами,
и нам плевать на расстоянья и дальности!
Земля заученно неделями вертится,
теряясь в круге, перепутав понятия…
Скажи мне: 
к счастью научились у сердца мы
осознавать едва заметные  вмятины?..

Из. БОРЕВИН

танка - анамнез
СТИХИю НОЧИ
УСМИРЯЕТ БУЙСТВО ДНЯ.
ВСЛЕД ЗА РАССТРОЙСТВОМ
РАЗУМА ДУШИ ЗАПОР
ПРИХОДИТ УТРОМ.
*  *  *
Не жалей изо всех, из последних сил,
осторожно хрупкие зубы сцепив,
что Америки не открыл, не пожил,
не сменил на Гудзон серый Волжский разлив.

Не жалей в многолетье бессонных ночей,
дней в кошмаре российских дорог,
ног свинца, помертвевших очей...
что тебя не избрал для Америки бог.
*  *  *
Снеги пали, полегли,
неизбывные печали незаметно занесли.
«Какое, милые, у нас тысячелетье?»
Третье.                                                                                     

Владимир ВАСИН
    (г. Чебоксары)
Не слов понос «стихово» свойство,
Коль мыслей нет в твореньях.
Сие явленье – краснобайство
И стихоплетства звенья.

Стихи не пишут просто так.
Сначала мысли долго носишь,
Коряво слово – правишь в такт,
Умолкнешь, вдохновенья просишь.

А если мысли породил,
Душевно выражай словами.
Забор словес не городи.
Будь краток, шевели мозгами.

Чтоб утром пару строк сказать,
Всю ночь пришлось их шлифовать.

Ирина ВЕЛИКОВСКАЯ 

Путешествие в мечту
Неужели всё это не сон?
Этот город казался мечтой.
Кто хоть раз был здесь, тот опьянён
Колдовскою его красотой.
    Ни во сне, ни в мечтах – наяву
    Величавая и легка
    Башня Эйфелева в синеву
    Устремляется в облака.
Над землей красотою царит.
Как изящны ее кружева!
А внизу в сизой дымке Париж,
И кружится слегка голова.
    Я на город смотрю с высоты.
    Мне игрушечным кажется он.
    И танцуют дома и мосты,
    Азнавур напевает шансон.
И улыбку готов подарить
Мне Джоконды загадочный лик.
Как же хочется остановить
И продлить этот сказочный миг!

Витражи Нотр-Дам де Пари.
Полумрак. Я стою не дыша.
И мне кажется, будто парит
Надо мной Эсмеральды душа.
    Знаменитые кони Марли,
    Блеск витрин Елисейских полей…
    Как приятно в саду Тюильри
    Побродить вдоль тенистых аллей.
По Монмартру пройтись не спеша.
Магазинов!.. Каких только нет!
Здесь есть все (аж заныла душа):
От Кардена до старых штиблет.
    На Монмартре художник один
    Предложил написать мой портрет.
    Хоть заманчиво – не до картин,
    Если денег и времени нет.
Наш кораблик по Сене плывет.
Растворяясь в прохладе реки,
Разбегаются ночь напролёт
По воде фонарей огоньки.
     Погруженный в полночную тишь,
     От огней и реклам золотой, 
     Мне опять будет сниться Париж
     И манить, оставаясь мечтой.
                                      2002 г.

Евгений ВОРОНОВ
      Поэзия и опьяненье
Красив бокалов перезвон,
Чудесно наше вдохновенье.
Жизнь предлагает переходы:
То поэтический озон,
То чувственное опьяненье. 
    Парадоксальности во всем:
    То муза, то больное рвенье.
    Возносим тосты, слышим оды.
    Так и бредут они вдвоем –
    Поэзия и опьяненье.
Обнявшись, словно муж с женой,
Иль споря, будто брат с сестрою,
Нас лечат прожитые годы:
Экстаз души – наш пьяный вой,
Горячку – нашу паранойю...                   

Кот кастрат
Домашний кот уж не кошачий гений.
Живет он без любви и впечатлений,
Закрытый в доме на замок.
Он импотент и скоморох,
То результат эгоистичных мнений.
*  *  *
Дышится легко
В царстве сосен и елей
Где немеет взгляд
Я вижу белых и рыжих
На зеленом и мшистом

Цветок
Сквозь асфальт взошла
Рожденная в муках душа
Смерти сильнее
И с поцелуем солнца
Дохнула жизни нектар
*  *  *
В сонном болоте 
Играющие зори
Стряхивали пот
Оказавшийся осенью
Спелой ягодой любви
*  *  *
Бледно – желтый лик
Отражается в воде
Кусочком сыра
В свинцовых губах воды
Аппетит возбуждая
*  *  *
Глотают вечность
Души устав от жажды
Прильнули ртами
К звездной речушке млечной
Лишь непонятной уму

Анна ГРАСЕНКОВА
*  *  *
Что матери подчас творят 
В неистовстве любовном,
Когда их чадушки кричат:
- Пожалуйста, довольно,                      
    Довольно быть моим судьей!
    Тобой сполна наказан,
    Я тщусь не быть самим собой,
    Хоть стать царем помазан...
Мой плащ истрепан и побит
Прожорливою молью.
Глаз синий цвет съел василиск - 
Твой, как и я, невольник. 
    Зачти мне прошлые грехи,
    Пока я не родился, 
    А бог-отец мой, как стихи, 
    Тобой не сочинился...
Прости... Где ты? Как я не прав!
У твоего порога
Лежит потерянный жираф – 
Детеныш тонконогий.
    Что матери подчас творят
    В усердии любовном!
    К ним ближе всех и рай и ад
    Детей непокоренных... 
    29 июня 2006 г. 
*  *  *
На могиле Окуджавы
Наших мало. Вовсе нет. 
Ноша славная булавы 
Современникам как крест. 
                  11 июля 2006 г.
Душа
Рука мошной трясет пустою:
Все порастратила, поди?  
Жизнь в утомительном простое
Скользнула в дырку на груди.
    Когда и кем была пробита
    Нет смысла даже вспоминать.
    Душа к подкладочке пришита,
    Так крепко, что не оторвать...
Хозяйка, матушка, старалась,
Звала, кормила, мыла лик.
Как померла, Душа осталась
Одна при горестях своих.
    Весной под сердцем напевала,
    Толкаясь, будто бы дитя. 
    Под солнцем летним выгорала,
    Что карпы спинкою блестя.                
Зимой черед пришел охоты
На души теплые, как мех.
И сердце продырявил кто-то 
С Душою вместе, как на грех.
    И с телом уж не стало сладу. 
    В бродягу перевоплотясь,
    Бредет оно в любовной тяге
    И как не знает не пропасть...
    12 июля 2006

Бродяга 
Рука неверная строгает 
Для бутерброда хлеб и сыр.
И, слава Богу, Он не знает,
Что ночью вытворяет мир! 
    В покровах темноты живется
    Ничуть не хуже. Кто сказал,
    Что «как веревочка ни вьется...»,
    Ведь жизни до конца не знал!
В проломах выпитой глазницы
Окна напротив света нет.
Бродяге Новый год все снится.
Той  жизни сказочный билет.
   Когда-то, маленький и  пухлый,
   Скакал он «зайчиком» в Саду,
   А по ночам таскал из кухни
   Кусочки торта, весь в поту.
И после ел под одеялом
В восторге сей запретный плод.
Как совесть детская молчала!
Как сердце превращалось в рот!..
    Но после – суд детей и мамы: 
    «Ты смел, звереныш, воровать?»
    Малыш, измученный расправой,
    К утру сбежал, оставив мать.
Без ощущенья смысла били 
Кому не лень. Всяк приложил
Свое блаженное усилье
К сплетенью солнца, плеч и жил...
    В насмешку сытым моралистам
    Он, полумертвый, ворковал.
    Друзьям, покладистым и чистым,
    Как сестрам, серьги раздавал.          

Так, не успев отдать последний
Кусочек хлеба голубям,
Уходим мы; за нами следом
Бродяга тащится по рвам.
                         13.07.2006г.
*  *  *
Безвременье, порок, простуда...
Закат умов. Зимовья гололед.
Желтеющая старая посуда,
Как старики забытые, – жует 
Воспоминанья... 
13 сентября 2006г.

Вячеслав ГОРЧАКОВ
Поцелуя  алого  
Осень  запоздалая
Гладит  жёлтой  лапкою
Бритую  скулу.
Грозди  глаз  рябиновых
Горделиво  вскинуты.
Ты  ногами  голыми
Ходишь  по  двору.
Ты  холодным  омутом,
Ты  парчовым  ропотом,
И  густыми  венами
Почерневших  рек,
Обезумишь  голову,
И  заполнишь  оловом.
И  она  провалится
По  колени в снег.
Наши  руки  в  холоде,
Под  ногами – золото.
Оторвавшись, падает
Твой  последний  лист.
И  не  скрыть  унылости  
В непременной  сырости,
В  листопаде  шёпота,
В  наводненье  лиц.  
                       2000 г.
*   *   *
Заповедники  улиц  
Заливает  неон,
Королева  вернулась,
Только  с  нею  не  он.                         
Жгучий  вечер  лакает
Из  посуды  любви,
Над  бульваром  порхают,
Трепеща, фонари.
Этажами  взметнулась
В  непроглядную  тьму,
Хладнокровно  задула  
Ночь  её  белизну.
Осторожнее  воска
В  тишину  потекла
Между  зубьев  расчёски,
Через  плёнку  стекла.
Только  сердце  нарушит
Расстояния  тлен,
Расползётся  по  плюшу
С  язычками  мурен.
Он  не  с  нею, не  с  нею,
Как  минуты  пусты.
Захлебнувшись, немеют
Многозубые  рты.
Он  каким-то  рассветом
Обнаружит  себя
Над  разбитым  куплетом,
Лишь  едва  пригубят.
Наводненья  сырого
Из  рассветной  груди
Накачается  снова
Никотином  любви.
И  созвездьями  улиц
(Разжевав  аспирин)
Поплетётся  сутулясь
В  объективах  витрин.
*    *    *
Иволга  и  Волга.
Ива  лгать  не  станет,
Перегнётся  звонко,
Тонкой перепонкою 
К  воде  пристанет.
Будет  слушать  плески
Лески,
Рыбьи  погремушки,
Где  валежник  треснет,
Заворчит  лягушка.
Красна  девка  точно,                                   
Что  глядится  в  воду,
Волосы  намочит.
Стоя  на  коленях,
Отраженья  ловит.

Гриша ГРИНЕВ

В геометрической прогрессии
Дождь капли умножал на лужи.
А ты бельё сушить повесила,
А я болел, я был простужен.
    Дождь грязь собрал, что у обочины,
    И прилепил ручьем к бордюру.
    Ты аспирин нашла просроченный,
    Он не сбивал температуру.
Дождь лил с тройным остервенением,
забыв приличия и правила.
Я болен был и, тем не менее,
Ты в дождь ушла, меня оставила.
    Дождь окружил водою здания,
    Покрыл проемы, кочки, вздутия.
    От жара потерял сознание,
    Давно зашкалил столбик ртути.
Когда очнулся, Боже, Виточка,
Был твой уход наполнен знаками.
А ты, промокшая до ниточки,
Сидела у кровати, плакала.
    Кто был со мной, печаль иль нега ли
    В коротком забытье ли, в длинном ли?
    Ты по дождю в аптеку сбегала,
    Пью аспирин и чай с малиною.
*  *  *
Смерти дух в коридоре насвистывал,
Да сосед по палате нахрапывал.
Я ж не спал со своей экстрасистолой,
В вену капало, капало, капало....
    Врач дежурный с обходом запаздывал,
    Я уже в состояньи критическом....
    Знаю, быстро прошелся в заразном он,
    Но увлекся в гинекологическом...
Вот сознание не вдруг стало морщиться,
Появился тоннель с освещением,
Смерть пришла, как приходит уборщица,
Что бы мусор забрать в помещении.      
    И смеялась морда страшенная,
    Дать ей волю- она б меня схапала,
    Но лекарство одно совершенное
    В вену капало, капало, капало....
Наступило предсердий мерцание,
До нулей опустилось давление,
Попрощавшись, исчезло сознание,
Захвативши с собою волнение.
    Смерть схватила меня за предплечья
    В предвкушенье костлявыми лапами,
    Но лекарство одно человечье
    В вену капало, капало, капало....
Врач явился, увидев конвульсии,
Вмиг поверил в их правдоподобие.
А друзья не нащупали пульса и
Заказали мне гроб и надгробие.
    Все же выжил: не слабый, не хилый я,
    Рты открыли друзья с эскулапами.
    То лекарство - любовь к тебе, милая,
    В вену капало, капало, капало...
*  *  *
Треском дров ворчит камин,
Не досушены поленья,
И огонь в пылу движенья,
Извивается по ним.
    В медном чайнике жасмин,
    Кипятком уже заварен,
    За столом сидит печален
    Одинокий гражданин.
Тень, расплющив силуэт,
Примостилась на портьере,
Дополняя в интерьере
Обстановку прошлых лет.
    Синий скатертью накрыт,
    Стол массивный, с крестовиной,
    Дуб мореный- то станина,
    Лицевой круг - малахит.
Живо все... Любой нюанс...
Потолочная лепнина,
Наклонясь к плечу гардина,
Шепчет той про ренессанс.    
    А с небес двурогий конник,
    На галоп сменив аллюр,                 
    То подсветит абажур,
    То сбежит на подоконник.
Не досушены поленья,
Потому трещит в камине,
В двух стаканах чай с жасмином,
И две вазочки с вареньем.
    Гражданин с печальным взглядом
    Много лет, как одинок,
    И ему, весь этот срок,
    Та же чувствуется рядом.
И все кажется ему:
Тихим голосом с гостиной,
Он ей скажет: "Чай остынет"
И услышит: " Я иду..."

Валентина ДЕЙНЕКО
           Рисую твой портрет
Сегодня с красками пришла,
Вчера пастель в руках держала...
В палитре кажется нашла
Все, в чем тебя изображала.

Но каждый раз мой штрих шальной
И цвет, подсказанный прозреньем,
Играет с плоскостью в иной
Непостижимости везенья.
     
Рисую профиль и анфас,
С надеждой в колоритной схватке
Запечатлеть характер глаз 
И уловить твой ракурс шаткий.

О, как мне нужен лишь момент
Крылатой страсти неизменной,
Чтоб чувством сотканный фрагмент
Твой образ завершил мгновенно.

Краскам на стекле
Что есть стекло?
Прозрачности осколок.
Ворвавшись лихо в прозу бытия,
Доверил мне,
Как солнечный астролог,
Лучей свеченье на исходя дня.             

Мне дорог свет,
И я раба тех бдений,
Где жизненная сила в них строга,
Я им служу
За череду видений.
Их звонкий ритм, как трепетный слуга.
     
Какой восторг
От воспаренных красок,
Подсвеченных игрою хрусталя.
Они кружат
В том многоцветье плясок
И падают на светлые поля...

Наталья ДОВЖЕНКО
         Предзимье
Принакрылись желтой шалью
Все деревья. Воздух чист.
Распластался по асфальту
Пятерней кленовый лист.
    На пожухлые травинки
    Иней сыплет серебро.
    На белесую тропинку
    Сбросил дуб свое добро.
Лист осины зазнобило,
От пруда клубится пар.
Ярко-красная рябина
Веселит осенний парк.
    Тонким льдом покрылись лужи -
    приближается зима.
    Ждет природа зимней стужи,
    Осень сдаст свои права.
                           29.09.2008
Март
Набухли на деревьях почки.
Почти растаял жесткий снег.
В проталинах чернеют кочки,
Повсюду видно марта бег.
    На крыше громко плачет кошка.
    Ей брачный танец без хлопот
    Предложит шепотом на ушко
    Хитрющий, рыжий, важный кот.
И грязь, и слякоть на дороге,
Не обойти порой ручьи,                                               
Прохожих в них промокнут ноги.
Всех греют солнышка лучи.
    Зима – седая  сумасбродка
    Со стужей дружится в ночи.
    Весна прогонит холод робко –
    Сюда уже летят грачи.

Метель
Выстилает снежной змейкой
По дорогам свой покров
Грозная метель-злодейка.
Вьюжит, вьюжит у ворот.
    Обручась с могучим ветром,
    Замела глубокий ров.
    Днем не видно бела света,
    Под окном возник сугроб.
Но она все вьюжит снегом,
Увеличив канитель,
Видно,  хвастается бегом
Белоснежная метель.

Рождество
Рождество стучит в окно,
Белым снегом и метелью.
Предлагает нам оно
Чистоту и обновленье.

    Загоняет ветерок
    То ль морозец во фрамугу,
    То ль снежинкой за порог
    Зазывает нас в дорогу.

На Руси своим чредом
Распеваются колядки.
Светит ярким огоньком
В уголке фитиль лампадки.

    Народилось Божество
    на земле от дивной Девы.
    Отмечая Рождество,
    Мы душою славим Небо. 
                                                                 
Ева ЕВТУХ

Не лимерик
За хвост поймала я комету.
Она подчиняется мне:
Катает по свету
Согласно билету...
Такое бывает во сне.

Не танка
Рамками стиснута мудрость Японии.
Каждый клочок их земли на счету.
Русские наши просторы исконные
В поле зовут, увлекая мечту.
А в кандалах я «Венок» не сплету.

Людмила ЕДИГАРЬЕВА
*  *  *
Который день живу в экстазе.
Не ем, не сплю, уснешь тут разве?
В потоках рифм тону, 
поймала вот одну.
Удачно заиграла в фразе!
Укладывая мысли в строчки,
Расставлю запятые, точки.
Горячий кофе мне 
заменит сон вполне.
Печатаю без проволочки,
Но время мчит неумолимо.
Спешу я к внученьке любимой.
Ах, Настенька - дитя, года мои летят.
Твои текут неторопливо…
Поэзия, как наважденье,
Теперь у внучки вдохновенье!
В головке мыслей рой, 
не занята игрой,
А стряпает стихотворенье!
*  *  *
Взяв кисть, художница – весна, 
как можно?
Мазками сочными, 
неосторожно
Намалевала огненный закат                
Зловеще – красным, 
излучал он яд,
Шипел коварнее гадюки,
И угасая, так от скуки,
В зрачках сверкнул последний раз,
И день, перечеркнув, погас!
*  *  *
Не растает грусть
В бледном пламени свечи…
Я зари дождусь…
На столе ржавеют пусть,
Дня вчерашнего ключи.




Борис ЖУКОВ

ЖУЧИНКИ
Мордастенькая звездочка
          ...я вижу дымной ночью
       и теплые их мордочки в окне.
                                  С. Леонтьева
Из небесного тумана
стихомути светит мне
ясной зведочкой Светлана
с теплой мордочкой в окне.

Гордая
        Нет, я не девочка на вечер,
        Я – так горда
                             С. Леонтьева
Ты, знаю, верчен – переверчен,
А я горда, к тому ж мудра:
Чтоб быть не «девочкой на вечер»,
Я прибегу к тебе с утра.

Про какашки
засранный котами коридор...
---------------------------
                    разве я какой-то хлюст
             чтоб себе поставить бюст
                   будто Феликс или Яшка
            в голубиных быть какашках
                                         Е. Мандель

Чей там бюстик? Мишкин? Сашкин?
Вижу птичьи лишь какашки.
Гляну в окна иль в трюмо –
Там и тут одно дерьмо.                           


Игорь ЗАЙЦЕВ
*  *  *
Справа речка змейкою вьётся
И убегает хвостом под мост.
Я приехал сюда молиться
За новопреставленную Валентину,
На Страстную неделю, в Великий пост.
    У крылечка собака бродит-
    Черный весь шелудивый пёс
    Будто добрый кто-то давно уже
    Сюда душу мою перенёс.
Купола, кресты, колокольня
Каланчою до самых звёзд.
Здесь томительно, спокойно
И пронзительно до слёз.
     Я смотрю на Христа распятого,
     Божьей Матери в светлый лик.
     Окаяние, чтоб в покаяние
     Превратилось в чудесный миг.
Дух смирения постигаю 
И сажаю у храма цветы,
Не отнялась чтоб участь благая
Ради этой простой красоты.
    Христа ради терплю искушения
    И выпалываю сорняки.
    Камень к камню мощу спасение
    От уныния и тоски.
Но не молкнет душа мятежная
От молитв и к исходу дня,
Будто жизнь моя смутная, грешная
На экспрессе настигла меня.
    Нет прощения без смирения,
    Без высоких и вещих книг.
    Мне, краснеющему от смущения,
    Отпускает грехи духовник.
И восстала душа из тлена,
И вошел в нее тихий свет.
Так выводит Христос из плена,
И того, в ком надежды нет.
    Мы печали свои оставим 
    На огарках церковных свеч,
    И молитвами душу поправим,
    Коль дадим им сквозь сердце течь.    

Неправильный сонет
Мне безумно везет на людей,
На таких же безумных как я.
Потому удалось без затей
Там пройти, где и выжить нельзя.
    Хоть болела, конечно, душа,
    Как встревоженный раною зверь.
    Если был без друзей и гроша,
    Но к себе не захлопывал дверь.
Ничего, что кругом сквозняки,
Ни огня, ни любви и рассвета.
Но к тому на Земле мужики,
Чтобы с мужеством вынести это.
    Для того и березы шумят,
    И просторы под небом открыты,
    Чтобы видеть, как звезды горят,
    Одиночеством вечным омыты.
Я шагаю по тонкому льду.
Крест несу, хоть себе на беду.
*  *  *
Умру - стихи останутся,
Зачем - решайте сами.
Простою тонкой книжечкой
Я пообщаюсь с Вами
Смешными и нелепыми,
Как впрочем, эти строчки,
Что написались с придурью.
Когда дошел до точки,
Когда главою гордою,
Упал себе в колени.
Когда рука нетвердая,
С трудом справлялась с ленью.
Все кажется значительным,
Когда семнадцать лет.
А после так мучительно
Нести добро и свет
В своей душе безбашенной,
Наивной и больной.
Когда ты исключительный
А значит всем чужой.
И чашу одиночества
Когда ты пьешь сполна,
Когда она привычнее                              
И чая и вина.
Когда ты понимаешь:
Уж не семнадцать лет.
Кто прожил жизнь мучительно,
Тот истинный поэт.
Что нервы и осколочки
Чужой и личной лжи
Распарывают до крови
Былые миражи.
Когда лишь эти строчечки,
Лекарство и петля.
Когда все одиночество
Лишь злая тень тебя.
Когда глядишь на небушко,
Уже как в Отчий дом,
Прикрыв стихом судьбу свою
Как фиговым листом.

Людмила ЗАНЕГИНА 

Пора, Людмилочка, вставай
Навстречу правде, солнцу, свету.
И ничего прекрасней нету
Рассвета. Миг не прозевай.

Звучит мелодия во мне.
Она зовет скорей наружу.
Прошел снежок, смягчая стужу.
Исчез рисунок на окне.

Марина ИКОННИКОВА
*  *  *
Из любви земли и неба
Сотворилось чудо-тело,
И душа прилетала как птица
В храме любви поселиться,
И свечу Творцу зажигала,
Чтобы было в храме тепло.
*  *  *
Мое имя – Радость.
Для всех скорбящих –
Радость приносила,
Со светом тьму – соединила,
И в небе радуга светила.                 
Как все устало от вражды.
О ритм Любви!
Единый ритм Вселенной.
Твой час торжественный пришел!
И я, гонец,
несу эту сладкую Весть.


Антонина ИОНОВА
    Мой дед
В войну в далеком сорок пятом
Дед Гавриил на фронт ушел.
С врагом сражался дед упорно.
Но с войны он не пришел.
     И в список без вести пропавших
     Навечно дед был занесен.
     Как будто это день вчерашний
     Проклятьем века наделен.
Нет. Я не верю! Скажу честно,
Скорей всего – убит в бою...
Ведь гибли тысячи безвестных
Солдат за родину свою.
     И потому я знаю твердо,
     Погиб за родину мой дед!
     Я помяну его в  Победу,
     Ведь он в ней оставил след.

Андрей КАНАВЩИКОВ
автор полного собрания сочинения стихов,
редактор антологии русского палиндрома,
редактор газеты «Великолукская правда»,
г. Великие Луки

Отсвет
Не надо смущаться оборванной речью,
Надрыва найти не сумеете в ней.
Все будет золою и это навечно.
Есть тихая мудрость цветов и камней.

Нас манят оберткой слепящего лета,
Чтоб выбросить в ночь с фольгою луны –
Привыкших бояться простого ответа,
Что в мире земном не бывает света –
Есть время меж двух периодов тьмы.       

Чехов
«Бокс е4» - это фамилия  «Чехов»,
Записанная по-английски справа налево.
ВОХЕЧ – изысканная шкатулка
Для человека в футляре латинских букв.

Посев на вес
Белое, долгое, белое, бе...
Незаменимо при лысой гоньбе.
    Все это лунка, все это лу...
    Здесь прокатила катайка юлу.
Ко.. на зеле... и просто на ...гу.
Не лгу я, что кончил давно ЛГУ.
    Бренная жи...удалилась за по...
    Чье-то сч... уж теперь далеко.
Фла... по карнизам, проспе... за квартал.
Ты знаешь давно только нал и безнал,
    Канал Internet, чупачупс, педигри.
    Все просто прекрасно, но многое и...

             Людмила КАРГАПОЛЬЦЕВА 
Льется ангельское пенье, мнится запах роз: 
На планете появился мученик Христос.
Безмятежно спит младенец, одинок как перст,
Но уже растут деревья на тяжелый крест.
    И не ведает страдалец о мученьях сих,
    Где-то небеса слагают погребальный стих:
    Восхожденье на Голгофу за грехи людей,
    Кровоточащие раны, боль и хруст костей.
Сердце матери смертельный исторгает стон,
Богом чудо сотворится, и воскреснет он.
Иисус, подобно солнцу, в воздухе парит,
В душах верующих радость, как свеча горит. 
                                                        11.01.2007
День длиною в жизнь
    Мне от Бога дано сострадать и любить,
    О себе позабыв, и о хлебе насущном.
    От разлуки с любимым волчицею выть:
    Он уехал, и рай сгинул в дне злополучном.
В паутину тоски, как в трясину болот,
С глаз чужих ухожу - не жалейте, не надо.
Он вернется король мой! Один поворот 
Тонких стрелок судьбы, и вернется Отрада.   
     Заржавел механизм, безысходности крест…
     Плач, голуба-душа, в ожидании чуда.
     Знаю, вместе со мной, тяжко маялся лес,
    Да глумился над соснами ветер - приблуда.
Но янтарной зари пролегла полоса,
С мертвой точки столкнула, в усилья не веря,
Сквозь туманы потерь зеленели глаза
Моего долгожданного, нежного зверя.
*  *  *
Бог мой, какая осень, в Болдино,
Стекает музыкой с небес!
Русь, дух особый, знамо – Родина,
Внимает Пушкину... Он здесь!
     Здесь воздух, свежестью пропитанный,
     Витает по его холмам.
     Ученый кот, красы невиданной,
     Страж давний пушкинским местам.
Посмертной маски лик не чудится:
Жива поэзия его.
Мой гений, жертва не забудется -
Ты в новом веке не изгой.
    Паломники завороженные
    Шагнули в болдинскую синь.
    Сердца шептали потрясенные –
    России истинный он сын.

     Ольга КАРПОВА

Она, как лучик света,
Скользнула по опавшим
Лепесткам сирени,
И в воздухе шлейфом
Растаял терпко – пряный
Аромат ее духов...

*  *  *
Этот перстенек без камушка
На простой и старческой руке.
Молодость, родная кумушка,
След твой затерялся вдалеке.
    
Может перстенек от милого,
Что пропал без вести на войне,         
Или же подарочек за первенца,
За того, что сгинул вдруг в тюрьме.

В молодость сверкал ты переливчато,
Камушек, росинкою воды.
Годы испещрили личико.                              
Утерялись камешка следы. 

На асфальте сером бабушка.
Бережно хранит ее рука,
Перстень – серебро без камушка.
И стучит сучкастая клюка.

Владимир КОЛЧИН
*  *  *
Поведай, старик! 
Я желаю прозренья!
Открой, седовласый, 
секреты старенья.
Как ты умудрился, 
почти невредим,
Сто лет пережить, 
и дожить до седин.
    Старик седовласый 
    ответил капризно:
    «Я молод ещё, 
    и не знаю я жизни.»
    Лишь этим незнаньем 
    и был я храним!
    Дай Бог тебе так же 
    дожить до седин!

Одинокий мира пилигрим
Одинокий мира пилигрим. 
Чем он движим? Чем он одержим? 
Человек, идущий по мосту. 
Человек, идущий в пустоту.
    Мимо безучастных миражей, 
    Мимо мертвых и живых вещей, 
    Мимо праотцов и матерей 
    В коконах стареющих детей.
Этот бес и ангел во плоти 
Знать не знает, где он на пути. 
Как в тумане горе-кораблю, 
Видимость почти равна нулю.             
    Отмеряя всё меж берегов
    Мерами отпущенных шагов, 
    Он не представляет до чего 
    Восходить прозрениям его.
И хотя понятно не секрет, 
Ничего пустого в мире нет, 
Нет дорог, ведущих в никуда, 
Он стремится именно туда.
    Человек, идущий по мосту. 
    Человек, идущий в пустоту. 
    Будь благословенен и храним, 
    Одинокий мира пилигрим.

Мой храм
Моя душа – на косогоре храм,
Открытый всевозможнейшим ветрам,
Но виден этот храм не в полный рост,
И путь к нему, увы, не так уж прост.
    Его труднодоступность до поры,
    Он, если надо, спустится с горы.
    Да, в нем не пятизвездочный уют.
    Не до уюта ищущим приют.
Мой храм – моя обитель наяву,
Я в нем не в одиночестве живу.
Войти в него нет значимых помех,
Хотя врата открыты не для всех.
    Вошедшему мой храм окажет честь,
    Но кое-что потребует учесть:
    Любой, кто выйдет за границы врат,
    Уже не сможет повернуть назад.
Моя душа – на косогоре храм,
Открытый всем тождественным мирам,
И этот храм – мой мир, мой сад, мой дом,
Прошу не путать с проходным двором.

Татьяна КОПАСОВСКАЯ
       (1947-2006)

Такие слоги
                         потом спала
                       раскинув ноги
           а я писал такие слоги
                         Е. Мандель
На самом краешке дивана,
Достав блокнот из сумки рваной,
Сидел он у нее в ногах,                             
Совсем нагой, в одних очках,
И, встречи подводя итоги,
Писал означенные слоги.
Свои закончив излиянья,
Взглянул на спящее созданье,
Подумал: старый я осел...
Оделся тихо и ушел.

На Гребешке
                   опять стою на Гребешке
               гудит в неправильной башке
                                            Е. Мандель
Пошел Ефим по Гребешку
провентилировать башку
в его стихах от вентиляции
исчезла напрочь пунктуация

Николай КОТОВ

               Зимняя сказка
Ночные фонари горят волшебным светом,
Пушистый снег кружится на ветру.
Закутанная в шарф, идешь, любуясь небом,
И звездный смех искрится на снегу.
    Святая синева накрыла темным пледом
    Замерзший парк, фонтаны и мосты.
    Хрустят по мостовой твои шаги, и следом
    Бежит веселый праздник суеты.
Он тормошит обычно спящий город
И дарит терпкий запах новизны,
И самый злой и неуклюжий холод
Пусть кажется приятнее весны.
    Глаза людей, улыбки, счастья хохот -
    Всё в эту ночь касается небес.
    И фейерверков громогласный грохот
    Откроет дверь в страну улыбок и чудес.
И ждет тебя, волнуясь, у камина
Тот, с кем не страшно умирать,
С которым ты так счастлива, любима,
Которого ты будешь целовать.
   Спешишь к нему сквозь сонную аллею,
   Сквозь площадь радостных людей,
   Оставив след, который не посмеют
   Стереть с тропинки праздничных огней. 
11.10.2008
                                                
Мальчишка
Скрипят качели на сыром ветру,
Промозглый день на скользких ступеньках,
И рыжий мальчишка, сгребая листву,
С улыбкой стоит на разбитых коленках.

    Потертая куртка, потрепанный вид,
    И дождик живет у него на ладони,
    И ясный цвет глаз весною горит,
    Озябшая осень улыбку запомнит.

Искрится огнем волнистая прядь,
Резвятся смешные, лихие веснушки.
Мальчишка стремится, желает понять:
Зачем это листья, совсем как игрушки?

    Он знает, что скоро весна и ручьи,
    И солнце согреет его теплым светом,
   Сквозь осень несет он улыбок лучи,
    Играет с холодным ноябрьским ветром.

Волнами жара
Волнами жара,
Асфальт под ботинками,
И уже с утра
Пыль летит пушинками.
    Тянется июль
    Белым, потным галстуком,
    Выгорает тюль
    Под застрявшей засухой.
Видимо не спать
В этой душной темени.
Если завтра встать – 
Вновь избыток времени.
    Если завтра жить,
    Вдруг канат отчаянья
    Изотрется в нить
    И сбежит молчание.
Или вот фонтан
Будет литься свежестью,
И не будет ран,
Мир наполнен нежностью.
                            7.02.2009                                                                 
Екатерина КУЯН
г. Хмельницкий
(перевел с укр. Е. М.) 
 *  *  *
Юности жажду
Утолит напиток –
Любовь!
*  *  *
Так  хочется,
Хоть на минутку,
Спрятаться
В объятьях  любимого,
Но он далеко.
*  *  *
Знойная юность.
Кареглазая девушка
Красиво в ней цветет.
*  *  *
Ночь... Синее небо,
А в нем звезда
И мои мысли.
*  *  *
Как птенчик из гнезда
Выпала я из сердца твоего,
Разбившись на муки.

Ольга ЛУКОНИНА 
Задумываюсь больше о грядущем.
Куда готовлю я себя?
Зачем жалею об огне потухшем,
В котором нет уже меня?
*  *  *
Что скрывает непонятный мир?
Что находится под маской лестной?
В нем множество любых картин, 
Одна другой  тем интересней.
    А может, маски вовсе нет?
    И мир такой, как видим мы.
    Но так считать - не видеть свет,
    И оставаться в царстве тьмы!
Ведь человек так невелик,
Но может изменить он все,
Соединясь в божественной любви,
Познать загадочное бытие.              
*  *  *
Мы вместе вновь с тобой,
И  вроде по-прежнему стало,
Но чувствую себя чужой,
Как раньше я любить устала.
    Но разве можно устать любить,
    Терять, надеясь снова и строго
    По замкнутому кругу бродить?
    Приелась трудная дорога.
Любовь как горький шоколад -
Слащав и одновременно горчит,
То взлет души, то снова спад,
То радость в сердце, то от мук кричит.
    Много раз решалась уходить,                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                              
    Хоть в то же время возвращалась,
    И считала нужно разлюбить,
    И навсегда с тобой прощалась.
Сколько  это длиться может -
Взлет, паденье бесконечно,
Кто мне все-таки поможет -
Взять и уйти навечно.

Евгений МАРТЫНОВ
Красноярский край
автор 2-х романов 
и 23-х сборников поэзии 
(из них десять - хайку). 
Печатался в антологиях поэзии
 и многих коллективных сборниках;
 в журналах "Сибирские огни",
 "ДЕНЬ и НОЧЬ".  Член СРП.

О, море
Рыба – кит оставил север.
В сером невидаль тумане,
Что – раздерган и измаян,
Крик дотошный: «Эй, вы, все, вы! –
От волнения до оргий
Восшумит и возмутится
Море сильное!» - И птица –
буревестник крылья горбит...

Запрятано солнце за тучи.
Как пасмурно в буче могучей,           
Такой потолок невысокий!..
Волна за волною... заскоки...

Немыслимы суммы, зловещи...
Шторм!.. с палубы смылены вещи!
С размаха отчаянный клотик
Восставшие волны колотит!..

                   Ефиму Манделю
Морские сплетни –
волнения: залив–то,
То творчески смазлив!..»

Держится за леер туго –
Пустяки – водовороты,
Курс!.. – на палубе конструктор.
Волн (за шиворот) длинноты!..
Рад конструктор! Тешит душу:
- Вышло! (дышлом) хоть в речушку
С моря... Судно свою тушу
На воздушную подушку
Просто так определяет.
Живота надводный танец!..

Ходовые испытанья.
02.07.2004г.

Стансы
В лес, березу памятуя.
Береста пойдет на туес.
Веник, шпарь, как – раз, так – миг
Голых хлебом не корми.
    По возгорьям и долине
    Даже многим путь был длинен,
    Забрели мы в ковыли,
    Не в серебряные ли?
                                    16.07.2004
Белла МАЛАЕВА 
        г. Вена

Скажи мне  «ДА» ...
Скажи мне «да», когда защиты жду,
И резким «нет» от подлости спаси.
Живую струйку в жизнь мою внеси.
Людей уйми, посеявших вражду.         
    Вознагради восторгом мой успех.
    И пророни слезу, навек простившись.
    Не осуди, коль в жизни, вниз скатившись,
    придётся поддержать достоинство при всех.
Измену не прощай   из состраданья.
В разлуке успокой, что встреча  есть.
Пуд соли, чтоб понять, - готова съесть.
Поблек мой взгляд без радости свиданья.
    Не упрекай, коль медную монету
    ты жалобно протянешь в руку мне,
    Не вздумай ветром стать, когда в огне
    сгорела честь, чтоб разнести по свету.
За совесть, добродушность не кори.
И огради от глупых, своенравных,
коварных, злобных, алчных и бездарных.
Коль с милым  ночь - не трогай до зари.
    Прости за то, что женщиной родилась,
    Откликнись эхом на мою беду.
    Путь укажи, когда в тупик зайду,
    И счастьем награди - моё, увы... разбилось.
В глаза взгляни, чтоб удержать любовь,
Плеча коснись, когда прощенья просишь.
Пронзила ложь, надеюсь, что не бросишь,
Смертельно ранена - сочится сердца кровь.
    Мерцанием свечи простимся мы в тиши
    Заметь, мой друг, что стало вдруг темно.
    Умолкну, замолчу, теперь мне всё равно,
    Но боль и стон души, ты всё же заглуши...
 Вена 13 октября 2008
Нам не хватает...
Нам не хватает доброго начала,
Привыкли жить без ласки и любви.
Где девушка, что к милому бежала,
И женщина - без сломанной судьбы?
    Исчезло в отношеньях состраданье
    Замедлен пульс у тех, кто полюбил.
    Как чужды утешенье, и вниманье
    Для многих тех, кто долг свой позабыл.
 Теряем мы в общенье чувство такта,
И к старости относимся с презреньем.
То не морщинка, то на сердце складка.
Ассоциируется совесть - с угрызеньем.   
    Где нам найти всё то, что потеряли?
    Где тот магнит, что вытянет все гвозди? 
    Сучки б собрать от дров, что наломали,
    И силы взять, когда ребёнок «поздний».
Мужчинами родились – будьте ими!
Вы, женщины, у прошлого учитесь,
Когда сердечными словами и простыми
пытались матери мужей своих возвысить.
    Шекспир сказал, что в слабости вся сила.
    Тем, кто стремился силу показать,
    Он укротил, хоть и была строптива,
    И дал тем право рядом с мужем встать.
От женщины, что рядом, много значит-
Взлёт в небеса или разбиться вдрызг...
Не та верна, что при разлуке плачет, а та,
что верностью не даст скатиться вниз.
                                                  19.01.09
Полшага
Любовь и ненависть - вы друг от друга в шаге,
Пойти вперёд иль повернуть назад.
Наброски счастья на цветной бумаге,
Под серым небом жёлтый листопад. 
    Рисую детство, мне б поярче краски,
    Но красным рисовать теперь нельзя.
    Уход родных – сменили скорбно маски.
    Каким же цветом вспомнить Вас, друзья?
От чувств былых осталась только копоть,
От слов пустых - глубокой раны след.
Мой первый шаг жизнь превратила в топот,
Сражение – в бессмысленность побед.
    Кто фальшь и честность в косу заплетает,
    дурманя всех, живёт у нас под боком.
    Известно - сырость плесень зарождает,
    Как жадность  воплощается пороком.
Где безразличья грань и грань сочувствия?
Найти б тропу, что к разуму ведёт.
Готова шляпу снять я для приличия
пред злостью, что из общества уйдёт.
    Жестокость с милосердием не дружит.
    Не в каждой доброте есть капля зла.
    Не оттого ли слабый силе служит,
    Добро Адаму стоило ребра? 
Миг жизнь от смерти вдохом разделяет.
Потерь мгновений сложились  в жизнь  Стр.39
Тот  после смерти след свой оставляет,
Кто в жизни мраком в душах не завис. 
    Нет в мудрости предела, нет начала,
    Грань незаметная меж умным и глупцом.
    Благочестивость - честность означала
    и чистым встать пред Господом лицом.
 Конца нет у кольца, как нет начала,
Не воду пить с красивого лица,
Безумца страсть не чувства означала
А чувство долга мужа и отца.
    Пытаясь грань найти и удержаться,
    Препятствую паденью сверху вниз.
    Я - женщиной родилась, чтоб сражаться,
    Останусь ею, чтоб продлилась жизнь!
17.01.09. Вена 

Наталья МАЛОЧКИНА
*  *  *
Голубые глаза словно звезды,
Незабудки в полях и лугах.
Из чего, расскажи, мне ты создан?
Из разлуки и встречи в слезах?
    Голубые глаза смотрят нежно.
    Погубить, одарить ли хотят?
    Грешник ты или ангел безгрешный?
    Ты перед кем, пред тобою кто виноват?
И смотрю я в глаза голубые.
И понять не могу отчего:
То я вижу черты неземные,
То простое земное лицо.
    Я бы сердце свое разломила,
    Всю до капли любовь отдала.
    Лишь бы был ты единственный милый,
    И такой для тебя я была.

            Ефим МАНДЕЛЬ
 Я, гений, Игорь Северянин...
Моя двусмысленная слава
И недвусмысленный талант...
Как хороши, как свежи будут розы
моей страны мне брошенные в гроб.
                                       И. Северянин
король поэзы и красавец
в экзотике стихов на зависть
любимцу многих женщин 
ничто не предвещало трещин              
в судьбе прекрасней вазы
но пришли иные фазы
его двусмысленная слава
пииту помогала слабо
и революциею ранен
уехал  Игорь Северянин
к сему холодная Европа
жестоко силою микроба
заразила ностальгией
настали времена глухие
для изящного созданья
Союз не внял его страданьям
домой страна не пригласила
и он погиб
придти не в силах
ушел из жизни страшный Сталин
на нас обижен старый Таллин
в стране моей метаморфозы
в гроб гения не пали розы
                                  2007г.
*  *  *
по берегу озера Рица
гуляла в мечтаньях царица
прекрасная дева Зейнаб
за нею стареющий раб
он в юности был уж пленен
царем из враждебных племен
работая как муравей
хоть раб благородных кровей
Зейнаб беззаветно любил
ведь маму ее соблазнил
красотку что сердцу мила
жаль в родах она умерла
а царь на охоту ходил
и в лапы зверей угодил
свободу давала Зейнаб
но отказался вдруг раб
позволь мою душу погреть
у ножек твоих умереть
*  *  *
зачем метафоры речей
когда студенистый ручей
бежит смеясь 
смотря под юбки                            
стыдливо сомкнутые губки
пока покрытые пушком
девчонки шлепают пешком
водой холодной и прозрачной
пока загадочно невзрачно
в головках юных жженье
пульсирует воображенье
и мечты в подкорках где то
рожают деток

Полине
по узкой улочке Испании
иду задумчиво в испарине
навстречу красочная девушка
с восторгом загляделся дедушка
на совершенное создание
она возможно на свидание
спешит в порыве вдохновения
неповторимое мгновение
                         май 2006г.

Александр МЕДВЕДЕВ
Ъ
Твердые тверди
на
Земной тверди
Я твердо
Утверждаю!
Тверди
Тверди
Твердо
Твердящий
Тверди
Твердых знаний
Доброго слова
Твердого 
Духа
Добрых мыслей
Счастья России
и
Спокойствия всем
на
Земной тверди!    
Ъ                                                                

Белла МИРСКАЯ
Сонет по мотивам Псалма 136
О, как забыть тебя, Иерусалим!
Забудет пусть меня моя десница,
Когда устану я к тебе стремиться
Под этим небом - серым и чужим.

О, как забыть тебя, Иерусалим!
Как петь в цепях, как ликовать в темнице?
"Играйте, пойте!" - требуют убийцы,
Но мы уста сомкнули и молчим.

Но будет день - к тебе, Иерусалим,
Из дальних стран твои вернутся дети,
И вновь воспрянет избранный народ.

И я вернусь к тебе, Иерусалим,
Через пустыню двух тысячелетий 
И стану прахом у твоих ворот.

Владимир МОНАХОВ
                АНДРЕЮ ГРИЦМАНУ
г. Братск

"Если Бог пошлет мне читателей..."
                           Александр Пушкин
Нам дорога подарила этот город.
Здесь дома с холодной и горячей водой
Круглые сутки обеспечивают
Блаженство принятия душа, и
Ароматное мыло освежает тело,
Которое задубело от долгого пути
Неизвестно откуда в неизвестно куда.
    Приняв душ, все же хочется верить,
    Что у бредущего на свет бытовых удобств,
    Есть высшая цель, которую он не променяет
    На чечевичную похлебку, встречающих с радостью...
В эпоху глобализации
Поэты выносят Россию вперед стихами,
Хотя газеты неустанно напоминают о
НЕРЕНТАБЕЛЬНОСТИ 
ПОЭТИЧЕСКИХ ПУТЕШЕСТВИЙ.
Но я твердо усвоил, что БИБЛИЮ
Написали безымянные древние поэты,  
И теперь она стала самой доходной 
КНИГОЙ КНИГ!
    ПОЭТ! Ты нерентабелен лишь до той поры,
    Пока вокруг тебя, как подле Иисуса Христа,
    Не соберутся двенадцать читателей,
    Живущих в городе, куда ты пришел
    Почитать свои и послушать других СТИХИ!

День РОССИИ
Плодим бесплодие бессильем:
Завяло все в краю любом!
Встань на колени, вся Россия,
Поскольку обессилен Бог!
 *  *  * 
скок-поскок цены
ох дорожает твой путь
к сердцу мужчины
*  *  * 
денег куры не клюют
а жду счастливый билетик
в автобусе по пути к тебе
*  *  * 
встал тогда дождь на
ступеньку трамвая и покатил
вслед за тобой
*  *  * 
мы поссорились
ты унесла с собой целым
презерватив
*  *  * 
смотрю в окно
сквозь одинокое отражение
самого себя
*  *  * 
букет цветов на
лавке в парке и сюда
кто-то не пришел
*  *  * 
хлопнул дверью
до утра ты мыла чашку
из которой я пил
*  *  * 
скучаю дочка
всхлипнула по телефону
издалека                                       


Марина НЕФЕДОВА

Служу России
По мере сил и духа.
Да, мы - такие
И победим разруху,
Как свет любви – чернуху.
16.02.08  

Брахман

Сияет пик утеса.
А ниже у откоса
Сидит нагой брахман
И дует на туман.
На нас он смотрит косо.

    Наверное, ждет взноса?
    Хотел купить бы проса
    Для пищи тот брахман,
    Но пуст его карман.
    Но нам он вместо босса.

Не хочет ли кокоса?
А может как матроса
Влечет его к мадам?
Нет, не таков брахман.
Он ждет от нас вопроса.
17.01.08  

Ирина НУЖДИНА

Накручу я завитушки,
А на шее – побрякушки.
Надоело быть серьезной -
В ситуации курьезной.
Пропою, смеясь, частушки.
*  *  *
Наблюдаю жизнь.
Велик замысел Творца.
Мы сами крохи,
Это выражение
Высокого таинства.                        






Татьяна ПАЛИЙ 
( староста Белгородского отделения 
СП России.  Пишет с шести лет)

Вино жизни
Вино допито, кончен карнавал,
И безысходность манит и дурманит,
Но если ты еще не все сказал,
А жизнь, как никогда, зовет и тянет, - 
Как быть? И чья, как не твоя, вина,
Что больше нету этого вина?!
 
Городу  моего детства 
До свиданья, мой маленький город,
Колокольный дневной перезвон.
В прошлый раз был я светел и молод,
Покидая твой старый перрон.
Я предвидел большие сраженья,
И, играя в орлянку с судьбой,
Вкус победы и вкус пораженья
Я делил с ненасытной молвой.
Но когда одолела усталость,
И с годами убавился пыл,
Понял я: ничего не осталось
Кроме дома, где раньше я жил.
 
Я приехал. Встречай же, мой город,
Детских лет незатейливый мир!
Каждый дом, каждый дерева шорох, - 
Все мне мило, мой старый кумир.
Только что-то в тебе изменилось.
Больше горечи в запахе трав?
Или, времени сдавшись на милость,
Одичали сады во дворах?
 
Как и я, ты лишь памятью молод.
Тает облачком тихая грусть…
До свиданья, мой маленький город!
Я к тебе никогда не вернусь.
 
Кокетка
Я не скажу ни «Да», ни «Нет», 
 лишь томно поведу глазами.
В том заключался мой ответ, 
вы этого хотели сами.                        
Хотели сумрака и роз, 
и белизны точеной шеи…
Какие странные идеи! 
Поверьте, вы смешны до слез!
Я – заколдованный цветок, 
я – птица Феникс из Каира,
Джульетта, Ева и Заира 
– во мне и Запад, и Восток.
А вы – смешны до безобразий 
в плену у собственных фантазий.

ОЛЬГА . . .
Я не еврейка, не знаю, 
к сожалению или к счастью, 
но вас очень люблю и уважаю!

Тель-Авив

Я так люблю дождливый Тель-Авив –
Глаза скрипачки под жемчужной чёлкой.
В осенних снах восторженной девчонкой
Летала часто в этот грустный миф.
 
Я так люблю улыбки и слова,
Я так люблю народ израильтянский,
В моей душе, с рождения славянской,
Авивская дорога пролегла.
 
Я так хочу уйти, не позабыв
Глаза мужчин, печальные улыбки,
И женщин голоса, и звуки скрипки…
Я так люблю дождливый Тель-Авив…
2006 г.

Виктор ПАВЛЕНКОВ
              США
Упал. И голову руками закрывая,
Успел сквозь град ударов различить:
Огонь манил, волнуясь и играя –
Не вам, подонкам, резать эту нить,
Жизнь покачнулась на обрыве рая...
А что соленей  - слезы или кровь,
Псам не узнать, когда вся свора злая
На одного – коли не в глаз так в бровь.
Техас 1988

Осень
Казалось, что березовые листья
Мне подарили женские глаза...
Зачем же мне достались эти мысли –
От прошлого остались только письма,
И дождь, как распыленная слеза.
    Затерянный в пространстве неудачник,
    Я начал уставать от суеты –
Листая жизни старенький задачник,
Ответа не найдя, бегу, как дачник
Бежит от города к участку, где цветы.
    Так где же фаэтоны и сапфиры?
    Таинственно – загадочная жизнь?
    Ужель замолкли звуки странной лиры,
    Ушли в небытие твои кумиры,
    А все дороги – только грязь и слизь?
                                 Fairbanks, AK  1988
 
Мария ПАНЕНКОВА 
Люди - добрые.
Небо - звездное.
Жизнь прекрасна.
А я - трава
и люблю ваши ноги,
ботинки и шпильки,
подошвы рифленые,
а не ваши слова.
Вы пройдете по мне 
в разговорах тяжелых,
вспоминая всех бывших,
грехи и дела.
Вы пройдете, а я
подниму к небу голову:
Небо - звездное,
люди - добрые,
жизнь - прекрасна,
и я - трава.
Все было игриво,
Игрально,
Наигранно...
Костюм сшит был криво,
Бесформенно, 
Вздыблено.                                                
Актриса крикливо,
Неискренне,
Ветрено,
Актеру 
Пыталась казаться
Джульетою.
*  *  *
На крючке жалости многие вешаются,
Особенно томные барышни
С филфаковской внешностью...
Зацепятся кружевом
Кофточки беленькой ситцевой,
И вяжут замужество,
Взяв у Тургенева спицы.

Привет. Ну что тебе сказать?
Ты знаешь сам, что если
Я возьму тебя в свои ладони,
Ты их расцелуешь и в них утонешь.
Ты вспомнишь, как мы видели небеса.
И плыли, обнявшись, на одной льдине,
И как по набережной ходили,
Часами молчали про чудеса.
Ну что тебе сказать?
Ты знаешь сам.
Пока.

Твоя страна называется Трям
В ней живут хрустальные ежики,
Колются и боятся,
Что кто-нибудь пнет их,
И они разобьются в россыпи,
И не смогут больше собраться
По частям.
 
Михаил САДОВСКИЙ
Городской романс
Юная современница, юная современница,
Не тургеневская, а новая, русская,
Я звоню тебе, но в ответ имеется:
«На данном направлении перегрузка».  
На данном направлении перегрузка –
Побиты рекорды коммуникабельности. 
                                                           
Улыбаешься всем, а глаза-то грустные.
Раздаешь себя – не иссякни, как капельница.

И работаешь так – ждите часа вечности,
Но в зарплате сплошная утруска.
От правительства ждешь человечности?
На данном направлении перегрузка.

Бес в ребро, в обольщении не переусердствуй.
Как смотреть на него больно и грустно:
Валидол пьет, хватаясь за сердце –
На данном направлении перегрузка.

Юная современница, юная современница,
Не тургеневская, а новая, русская,
Я люблю тебя - разве это изменится? - 
На данном направлении…

Утро в Останкине
    Поэту Александру Ткаченко
Останкино, настежь ставни!
Пусть озарит, как блиц,
Весна. И доносится, нарастая,
Нотная стая птиц!

         Памяти А. Тюкаева
Поэт – всегда нараспашку.
Жизнь как поэзия - в кайф!
Не такие сносило башни…
Что наделал ты, Саша Тюкаев?
    Не сдержать нам мужские слезы.
    Ох, судьба твоя горевая,.
    Но в рождественские морозы
    Нас твоя строка согревала.
Сверхнатруженно, запредельно,
Безоглядно жил и взапой.
И писал про крестик нательный
И троллейбусное депо.
    Саша, Саша, ну так нельзя -        
    Две недели тебя новогодило…
    Плачут безутешно  друзья.
    Плачет безутешно родина.
                                           
                                                                                                       
Елена САФОНОВА 
     ИСПАНИЯ
С волнением под серебром крыла
Внимаю дали новым взглядом.
Земля испанская легла
Под легким облачным каскадом.
Испанским воздухом дышать,
С размаху в море окунуться,
И щедрость райскую познать,
И с птичьим пением проснуться,
Чтоб обрести в душе покой.
Скользя по глади Альбуферы,
Дано понять, какой ценой
Сохранены престолы веры.
Здесь простодушие, цветы
В узоре праздничной мантильи
И золотистые сады
Бегут до сказочной Севильи…
Фламенко яростный напор
Горячей нотой обжигает,
И веер рвется на простор,
Изящной грацией сражает!
Сюжеты глины обожженной
Наивны, жизненны, легки.
В них мир любви, воображений,
Труд человеческой руки.
Вино дарило нам веселье,
Костры горели в Сан-Хосе,
А валенсийская паэлья
Была во всей своей красе!
Испания – роскошный дар
И счастье, кто в ней поселился.
Под звуки песен и гитар
Он будто заново родился.
Меня Валенсии тепло
Зимой московскою согреет!
И станет на сердце тепло,
И с ним душа помолодеет!
В иллюминаторе мелькнет
Турии голубая лента, 
Пусть в нашей памяти живет
Улыбка доброго Винсенте!
                        2 июля 2007
Москва – Валенсия                            

Бабье лето
В палисаднике алеют георгины, 
А к утру подкрался холодок. 
И в ажуре тонкой паутины
Дремлет оторвавшийся листок. 
    От душистых яблок наважденье.
    Подарил достойно старый сад
    Реки золотистого варенья, 
    Что зимою лето возвратят. 
Первые дожди прочертят небо, 
Их впитают с жадностью поля. 
И краюхой золотого хлеба 
Угостит родимая земля. 
    И прощаясь, лето улыбнется, 
    И свое тепло подарит вновь. 
    Потому - то бабьим и зовется, 
    Как последняя и спелая любовь.                                                           
*  *  *
Дождь оплакивает лето,
Только незачем грустить.
Плавно кружится планета,
Чтобы лето возвратить
Вместе с солнечными днями
Беззаботных отпусков,
И с веселыми глазами
Цвета моря васильков,
И с душистым первым Спасом,
С мимолетом шумных гроз
И с прохладным хлебным квасом,
Мир изящества стрекоз.
Утро, где жива прохлада,
Что у речки в ранний час.
Что еще для счастья надо?
В этой  жизни - все для нас!

Чувства
 Наши чувства, как природа,
То заснеженно чисты,
То замрут на склоне года,
Как пожухлые цветы.
А весною вновь проснутся
С первой свежестью листка,
Зноем летним обожгутся                  
И умчатся в облака.
И дождливая прохлада
Их остудит на ходу,
Чтоб  напомнить нам, как надо
Жить с природою в ладу!
Но она грозна порою,
Невозможно предсказать…
Где уж нам, когда с любовью
Мы не в силах совладать!
*  *  *
Поредели волосы и зубы,
И морщины веером у глаз!
И желание отпало красить губы,
И родное место - унитаз!
В зеркало смотреться-то с опаской,
Не вмещает ванна целлюлит,
В рот не лезет бутерброд с колбаской
И протез в стаканчике грустит!
Раньше были стройные кокетки,
Бегали на тонких каблуках
А теперь микстуры и таблетки,
К вечеру отеки на ногах!
Видно старость грузными шагами
Подгребает в душном старом сне!
С корвалолом стали мы друзьями,
Пульс считая ночью в тишине.
На какие принципы сослаться,
Чтоб свою судьбу не искушать?
Просто надо чаще улыбаться
И написанное в шутку принимать.
         Валенсия – Московская обл.


Виктор СЕРБСКИЙ
(Калита русской поэзии создал  
библиотеку десятков тысяч 
сборников стихов с автографами) 
                                   г. Братск
Связь времен
Те, кто стреляли в моего отца,
Заслуженные ныне ветераны
По вечерам на лавке у крыльца
Душевные залечивают раны
Не от вины...
Без плетки и свинца                        
Их в гроб толкают
      внуки – наркоманы.
*  *  *
Все так – не лирик я пейзажный
И не трибун, чтоб звать к борьбе.
Пишу стихи, пишу неважно.
Все о семье да о себе.
Пишу о дочках и о сыне –
Большая у меня гурьба.
Но и в моей семье –
Россия.
Но и в моей семье –
борьба.

Сверстники
Нам не детские вышли заботы,
Нашу юность украла война,
А потом шла сплошная работа –
Пахота от темна до темна.

Объективами видеокамер
И петитной газетной строкой
Нас уводят на вечный покой...
Не успели побыть стариками.

     
Полина СТРЕЛКОВА
*  *  *
Сыграла Нина 
на пианино.
Пришлось и Ване - 
на органе.
В ответ им Лешка
 на гармошке.
А я на букву ю
им песенку спою,
что его гармошка
дряхлая немножко,
И клавиши опять
сильнее нажимать.
А флейта не звучала
и в уголке молчала.
Ее нашли на рынке,
где детские картинки.                  
*  *  *
В комнате моей темно
Странно и невесело,
А я сделала панно
И его повесила.

Роза
Она высыпала из ботинок
Пыль, песок и слезы.
У нее в тетради много валентинок,
И все от самой себя - Розы.
    Она хотела прыгнуть с крыши, 
    покрытой вьюнками и одуванчиками.
    Она хотела глотать туман.
    Она хотела купить тысячу маечек
    И разложить их по шкафам.
Она хотела закрыть глаза и задуматься -
Стоит ли ей дальше жить.
Она любила ходить по темным улицам
И кровью ночь теребить.
    Роза ела луну и пила росу,
    Убегала сама от себя.
    У нее были прыщи на носу
    И пощечины от ребят.
Она умела летать и умела тонуть 
И верила в Конец Света.
Она знала, что прошлое не вернуть,
И умирала в траве каждым летом.
    Она не боялась сказать в глаза
    Ветру и небу всю ложь.
    Она знала, что такое гроза
    И кричала на кухонный нож.
Роза знала, что такое вода,
В рай хотела лететь на такси.
Ведьмы танцуют танго у пруда,
Роза на шелковой нитке висит.
    Роза любила сидеть на сосне
    И коршуном вверх улетать.
    Роза любила читать о весне
    И о трауре черном мечтать.
Роза любила снять кожу
И танцевать своими костями,
Строить страшные рожи
И слезы посылать маме.               
    Роза любила смотреть на луну 
    Цвета погибшей русалки.
    Роза любила загладить вину
    Утюгом на березовой палке.
Роза верила, что не умрет
И превращалась в улитку.
Роза от нас никогда не уйдет.
Мы не уйдем - будет пытка.
    Роза любила вращать руль,
    Быть капитаном корабля.
    Роза придет-будет июль,
    Не придет - конец ноября.
Мы знаем: Роза не уйдет никогда
И поселится в нашей душе.
Роза пустит ростки вникуда
И будет жить в шалаше.


Николай СЫЧАЕВ
     г. Павлово
Мама
Там, где вербы в белых почках
И березок хоровод,
Мама в ситцевом платочке
Ждет у стареньких ворот.
    Ждет, родная, днем и ночью
    (С каждым годом ждать трудней). 
    Раза три проверит почту:
    Нет ли радостных вестей?
Часто делится с соседкой: 
«Мало писем дети шлют. 
Приезжают в гости редко. 
Видно, свой теплей уют».
   Поутру затопит печку...
   Лишь заря наметит путь, 
   Семенит опять к крылечку — 
   В переулок заглянуть...
*   *   *
Прощальный вой последнего бурана
Уже воспринимался не всерьез,
И март повесил занавес тумана
За стайкой розовеющих берез.
    И солнце вдруг неистово и ярко
    Ошпарило окрестные снега.        
    Грачиная возникла перепалка.
    Ручьи с откосов ринулись в луга.
Весна! Весна! – так яростно и звонко
Капель разносит радостную весть.
Волнуется у зеркала девчонка:
Никак с лица веснушки не стереть!..

*   *   *
Все видится: в проулке тополь стройный,
В цвету ирга у самого крыльца,
А на крыльце сидит отец довольный
И слушает веселого скворца.
Горит закат, распахнуто окошко,
Лягушки завели нестройный хор,
И робкая далекая гармошка
Пытается наладить перебор.
И, может быть, с седою головою
Я вновь вернусь в заветные края,
У родника лицо свое умою,
Скажу: «Прости, родимая земля.
Прости, что очень редко здесь бываю,
Прости за письма редкие мои…»
И пусть мораль на зорьке мне читают
В черемухе у речки соловьи!

Владимир ТЕРЕХОВ
        Диалог с самим собой
 Я был на свет тогда рождён,
когда в домах ещё жгли свечи.  
Явленья день мой был отмечен 
осенним утренним дождём.
Со мною нянчилась зима,
весна водилась, грело лето.
Никто не в силах понимать,
зачем и с кем уходит это.
Я жил в миру друзей и книг,
в плену родительской заботы.
Счастливейшие детства дни
на пляже, крышах и заборах.
Я рос на фруктах, овощах,
и жизнью был скорей обласкан,
но всё ж, бывало, ощущал,
что не в своих сижу салазках.
Хотелось мне судьбы иной,     
которой только я хозяин,
чтоб сталось всё в ней, как в кино:
кругом враги и я, разя их.
А рок зажилил козырей,
сдав из колоды лишь шестёрки,
туда, где Кремль и Мавзолей,
на карте жизни тропки стёр он.
Но приучился я терпеть,
быть благодарным и за малость
и только на своём горбе
переть, что от судьбы досталось.
Не продавался за пятак 
я даже в самый лютый голод,
(теперь, я думаю, дурак,
что не связался с комсомолом,
ни с армией). Всегда лохань
пуста была и тело голо…
Однажды всё же услыхал
внутри себя я свой же голос:
 
«Покуда будешь ты в долгу 
у властной и скупой гордыни,
пока в клокочущем  мозгу 
твоя идея не остынет
об избранности, никогда
не будешь ты людьми отмечен
и Господом. Твоя беда,
что, даже званым, ты на вече
идёшь не радуясь, дичась,
по жизни ты – волк-одиночка,
привык не ощущать плеча
идущих рядом. Ты с обочин
любых путей, дорог и троп
взираешь на идущих строем.
Твоя душа, твоё нутро
не терпит заповедей строгость, 
не любит правил, четких норм,
по расписанью жить не хочет.
Где «да», всегда ты ставишь «но»,
вопроса знак и многоточье.
Ты милостыни не проси,
тем более наград не требуй.
Вставай до утренней росы
и в поте добивайся хлеба».         
 
Продолжить слово я не дал
тому, кто трезвым оставался
внутри меня даже тогда,
когда я в стельку напивался:  

«Своё несовершенствие
я очень даже понимаю:
пусть ближе Веня и Вийон,
и муза как глухонемая,
пусть памятник не отольют,
слезами тож не обольются,
стремится мой итог к нулю,
а не к нулю и единице,
но тем не менее ещё
я к жизни полон аппетита
и верю, что страной взращён
войти в анналы хоть петитом.
Пускай покинули друзья
и детство с юностью пропало,
на бал пусть дочь, а я уж с бала,
но кончу, как и начал – с Я…»
 
Кому внимать, лишь знала мать,
а с остальных всех взятки гладки.
На свете горьких истин тьма,
а хочется нам только сладких.
С душою уши к небесам
тяну, а вдруг Его услышу
и попытаюсь записать,
как некогда Великий рыжий
да Борька Рыжий за Ним вслед.
Носителей душевной грыжи
Бог породил в большом числе,
что каются пред Ним бесстыже,
что не замешаны во зле,
ну ни с какого даже боку
и за добром идут след в след,
не вырывая зуб за око…
Ну что Ему с нас можно взять?
Мы лишь унынием богаты,
стихи гордынею разят,
года без строк, ни дня без мата.
Но тем не менее в ночи,                   Стр.59
с утра или зарёй вечерней 
порой такое зазвучит, 
что слышишь в лепете дочернем
или в стенании любви
и всё… Тогда и верь наитью
и звук неслыханный лови,
осталось коль духовной прыти.
Отмеря каждому свой срок 
и наделяя всех покоем
за тихой медленной рекою, 
к поэтам Бог совсем не строг.
В кликушестве своём, юродстве,
как их ни гнать и ни травить, 
им людям лишь дано явить
Божественное первородство.
В смирении великий смысл,
он противоположен бунту.
Мы все являемся из тьмы,
и если вдруг её не будет?
Душе необходим затвор,
стояние перед собою…
Иначе штык, приклад, затвор
и вечный бой, и нет покоя.
    
Эпилог
Долгов моих множится список,
которых не в силах отдать
любимым моим, самым близким.
Отец не дождался и мать.
     А совесть вцепилась и гложет,
     что столько мной взято взаймы!
     Считаю их, множу, итожу…
     Отдать все – не хватит сумы.

Федор УШАКОВ
Спор
Как-то раз перед ездою,
в злой придя задор,
рысаки между собою
учинили спор.
«Вам, бабье, - сказал Бродяга –
выиграть едва ль.
Буду первым я у флага,
а не я, так – Наль.                           
Ваши шансы – очень слабы,
страху нет причин.
Разве в беге могут бабы
победить мужчин?»
«Хвастунишка ты, Бродяга, -
молвил Хабара, -
велика твоя отвага
только у овса.
Ты хорош для водовоза,
В беге ж посмотри,
даже рыжая Мимоза
будет впереди.»
«Даже рыжая Мимоза»
–глупое дитя!
«Я при помощи Амвроза
всех побью, шутя.»
«Не хвалитесь безрассудно, -
молвил Хабара, -
от меня  довольно трудно
ждать вам всем добра.
Я полна еще куража,
хоть мне много лет.
Если только я залажу -
кто кого побьет?»
Что мне Нали и Бродяги –
убедитесь вы,
кто резвее, -
дочь Отваги или сын Невы?»
Загремели тут запоры,
брызнул яркий свет,
и конюшенные споры
вмиг свелись на нет.
Пламенея от азарта,
словно от огня,
собрались друзья у старта,
и пошла резня.
Жеребцы собрали силы,
чтоб вступить в борьбу
лишь тогда, когда кобылы 
подошли к столбу.
Эх, словесная отвага
помощь даст едва ль.
Осрамился и Бродяга
и хвастливый Наль.                        
Победили их кобылы,
опустился нос.
И бредут, они унылы,
в стойло есть овес.

Мой дедушка 
Ушаков Федор Михайлович
родился в 1848г. возле Курмыша 
Нижегородской губернии
крепостным помещиков Каратаевых,
имевших конный завод,
где выращивали лошадей для кавалерии.
Отца дедушка не помнил, а его мать
 была дворовой Елены Яковлевны Каратаевой,
 ставшей крестной Феди и давшей 
ему начальное образование.
Потом деда направили в Московскую
сельскохозяйственную школу 
для получения знаний 
агронома – зоотехника.
Вернулся он свободным 
от крепостничества.
Шли годы, и дед дорос 
до управляющего конного завода.
В 1910 году в Москве
состоялся первый съезд 
коневодов России,
Ф.М. Ушаков вошел 
в состав делегации 
от Нижегородской губернии.
В честь делегатов съезда
На Московском ипподроме
Были проведены бега,
где участвовали 
лучшие рысаки того времени
под управлением знаменитых наездников.
Кроме наших умельцев были иностранцы:
Англичанин Амвроз и американец Кейтон.
Лошадью столетия был признан
серый Крепыш. Бега прошли интересно, 
И мой дед написал стихотворение 
с упоминанием имен многих 
выступавших лошадей.
Стихотворение было напечатано
в Москве (1911г.) в журнале 
«Коневодство и конный спорт»,
 который издавался с 1834г.
Ритмика и название стиха -
как у М. Ю. Лермонтова.

Артист театра драмы
Лауреат премии Собольщикова-Самарина
Святослав Михайлович Ушаков 

Татьяна ФАЛАЛЕЕВА
Борозда в рай
Ты всё прощаешь мне: немой упрёк,
и бремя клятв, добытых из-под спуда,
и обещанье снова встретить чудо
на перекрёстке сгинувших дорог.
    Не спрашивай – безумие? любовь?
    Дождёшься ли ответа от Меджнуна…
    Туманному Певцу не прекословь
    и не скобли пергаменты и руны.
Нас много, сумасшедших, под звездой.
Нас много, и зовущих, и молчащих.
Ступаем друг за другом бороздой,
проложенной к обетованной чаще,
    где воздух чист, и пышен хлеб, и плеск
    ручья манит, желанья охлаждая,
    прозрачен сон. С любимыми ли, без…
    Не важно тем, кто дошагал до Рая.
Время стрекоз
Глазастые мадемуазели 
в роскошных лугах стрекотали.
На солнце их шлейфы блестели, 
из звёздной пошитые стали,
из срезов, тончайших и нежных, 
исчерченных жилками пластик.
И были движенья небрежны 
и полны безгрешного счастья.
Слетались скопленья красавиц 
к прогретому тёмному лону,
в котором лилели, старались
сплести золотую корону,
всем сразу одну и навечно
регалию древнего рода.
Спеша, наползая на плечи, 
стремились прелестницы в воду – 
на спинках сложив свои крылья – 
до днища мерцающей влаги.
А свыше торжественно плыли 
набухшие белые стяги
сквозь страсти и жар поднебесья
в глубины суровых забвений…
Да будет бессмертною песня
беспечных земных поколений!        

    Губы горячие, млеко и мёд
В ад я не верю. А в рай – не хочу!
Голой ладонью накрою свечу,
    Ликом святых  приставлю к стене:
    Пусть не читают проповедь мне!
Что же так тесно в мире двоим?!
Мир не един, но и неразделим.
    Где бы ни пряталась, где б ни ждала,
    Всюду сплетаются наши тела.
Стоном вдыхаю горестный дым – 
Дым переполнен мирром твоим.
    Слабо ступая, в рощу вхожу,
    Глажу стволы, о тебе им твержу:
«Губы горячие, млеко и мёд…
Может, безумие скоро пройдёт?!».
    Ласковым утром – настежь окно,
    Как не была я в небе давно!
Радугой свергнусь в темень разлук,
Песней небесной в ромашковый луг.

У Нижегородского кремля 
Читая Ду Фу*

Когда закат над синей тихой Пильной** 
раскинет крылья    – будто в Сычуани, – 
    вновь старики пойдут дорогой пыльной.
    Их тот же враг немилосердный ранил.
Вонзились стрелы, изрыгнулись стоны
с поблёкших губ и из сердец, влюблённых
    в седые земли, где полынь и клевер
    сплелись навечно с мятликом и мятой,
где втуне – зёрна злачные и веры.
Где горько ждут прощенья и расплаты.
    Ты был в печали по засохшим пальмам,
    по сорнякам и убиенным людям.
Всё то же небо над страною дальней.
И по-иному никогда не будет.
    Да смоет ли пороки поднебесье!
    Лишь обожжёт горючей адской смесью.
О, сирые! Вы собирали камни
и созидали каменные требы,
    но никогда в тщету их не вминали
    и не совали нищим вместо хлеба.   
Дрекольями, мечами и бронями
вы защищали пяди дорогие
    и никакими ложными камнями 
    не подпирали принятое имя.
Где боги ваши, избранные вами?!
Им места нет на пыльных перегонах!
    Идёте ВЫ с поникшими главами,
    и тонут церкви в мрачных перезвонах.
Но головы божков всё выше, выше –
шатров и храмов, плачей и набатов.
    Так вот в какой вы путь когда-то вышли,
    Земли Великой малые солдаты!
Так мнится мне, когда в зрачке заката
стою у стен. В них каждый камень – слово.
    Слова молчат (им рты забило клятвой).
    Шагают в ночь владельцы их сурово.
* см. Ду Фу, «Засохшие пальмы».
** Поселок в Нижегородской области – 
символ глубинных мест малой родины.
              Яблоня
Я знаю, что с ума сошла.
В ночном саду опять
считаю капли лунные:
не спать… не спать… не спать…
    «Усни навек, забытая», –
    ответствуют цветы.
    У яблони мерцающей 
    мерещишься мне ты…
В глаза своей возлюбленной
ты смотришь, сам не свой…
А я… Брожу покинуто
с поникшей головой,
    вновь с пальчика сердечного 
    кольцо срываю прочь!..
    Зачем, зачем вы снитесь мне,
    ты, яблоня и ночь!

Сколько мы яблок вкусили
Яблочный спас 
На дорогах России.
Яблоки в вёдрах, 
Корзинах, подолах…
Сколько мы яблок 
Этих вкусили – 
Яблок соблазна,                             
Кислых, медовых.
Крепких, податливых. 
Розовых, жёлтых,
Красных, зелёных 
И полосатых.
Сочных, неспелых. 
Пьяных, задорных!
Сок на безусых губах 
И усатых!
Сколько познаем, 
Сколько отвергнем – 
Глупость и правду и ложь заедая
Чудом безвременья, 
Юным и древним,
Буйным посланником 
Мирного Рая!

Людмила ХАРИТОНОВА
             Мама
Трудолюбива и умна,
Терпела трудности она,
И четверых нас воспитала,
С войны все мужа ожидала.
    Вставала в пять часов утра,
    Чтоб прокормить четыре рта,
    В колхоз работать убегала,
    Малюток дома оставляла.
В колхозе был бесплатный труд,
Глядишь – дубинкою прибьют,
И отказаться невозможно.
А выжить было очень сложно.
    А после длительной зимы
    Гнилой картофель рыли мы,
    И осенью со стерни колосья
    Тайком тащили из колхоза.
Считали бабушкой тебя.
Солдатки преданно скорбят.
Ведь в сорок ты уж постарела,
От тоски душа сгорела.
    Цыганка маме нагадала,
    Что муж живой придет домой,
    И мама ожидать устала.
    Отец погиб на бойне той.                 

Александр ШУБНЯКОВ  
         г. Павлово 
     Русская страда
Сенокос
Выходились травы -
Ног не протащить.
Старожилы правы:
Зиму с сеном жить!
    Вдоль долины древней,
    По купели рос,
    Дружно: всей деревней,
    Утром - на покос.
Сочных, сладко-спелых
Море трав - вокруг.
Радостное дело -
Выкосить свой луг.
    Дед вперёд! С ним жарко:
    Взмах его упруг.
    Рядом с ним  не жалко
    Неокрепших рук.
Дед  ведёт покосы -
Аж поёт коса!
Выкосим откосы
Все под небеса!
    И не удержаться:
    Взмахи широки -
    В ноги нам ложатся
    Пышные валки.
Саблями сверкают
Косы по росе.
Летом лишь такая
Волюшка косе.
    Косят все соседи,
    Косят все друзья -
    Все, кому на свете
    Не косить  нельзя.
Всяк косарь с избытком
Намотал на ус:
Коль корова сыта -
Сыт и карапуз.
    Косим, сушим, возим,
    Жгут слепни и пот.
    Вечером, за восемь,
    Сено у ворот.                                
Замелькали вилы -
Сеновалу в пасть,
Измотали жилы,
Только б не упасть.
    У зимы, ну что же,
    Ненасытный рот,
    Но денёк-то Божий
    Кормит, кормит год!..
Отдохнём в потёмках...
Косы приберём...
Молоком бурёнка
Радует весь дом!

Дедовы заветы

Откосились, ставим
За копной копну.
Взмокший и усталый
Дедушке шепнул:
«Стыдно мне - мозоли,
 Ссадины в горсти».
«Жизнь прожить - не поле.
Раз косой пройти:
Наживёшься всяко -
Учит жизнь сама.
Ты трудись не якай,
Набирай ума.
А в мозолях руки
Для твоих-то лет -
Лучшие подруги» -
Наставляет дед.
«Слаще поцелуя
Будет молоко.
Как ты, дед, дедуля,
Видел далеко!
Сколько пота, соли
Было на пути,
Камушки-мозоли
Я трудил в горсти.
Их, как самоцветы,
Сыну передал.
Дедовы заветы –
Крепкий капитал!»                            

После сенокоса
Солнце клонится за околицу,
Стадо - к дому, и молоко
Долго бьётся струями в дойницы,
Слышны отзвуки далеко.
Из стожистых лугов по полюшку,
В затихающий мир дворов,
Льётся песня. Знать будет вволюшку
Сена нового у коров.
С плеч стянувши рубахи потные,
Сядем ужинать - ложек звон,
А потом  наш народ заботливый
Одолеет всесильный сон.
Будут звёзды качаться синие,
Чуть позванивая, в пруду.
И мне кажется, что счастливее
Места в мире я не найду!

Елена ЩУПЛОВА 
            Испания
Валенсия
Валенсия! О, Дама сердца моего!
Ты завладела мною с первого свиданья!
Хватило мне лишь взгляда одного,
Чтоб полюбить волшебное созданье.
    Светла, приветлива, гостеприимна,
    Всегда в цвету, роскошна и мила,
    Величественна и чуть-чуть наивна,
    И в праздники, и в будни весела.
Я наслаждаюсь видами мостов,
Вдыхаю аромат тенистых парков.
Сражён обилием фонтанов и цветов,
И полон впечатлений ярких.
    Поистине, Ты -  Королева!
    В шелках роскошных, в кружевах,
    В красотах апельсинового древа,
    Ты остаешься в сердце и мечтах!
 
 Фламенко
Фламенко! - В сердце четкий ритм!
Гитары перебор в полете юбки ярком…
Я – перед сценой… Мне открылся мир,
Наполненный искусством и Талантом!   Стр.69

     И этот звук испанских песен страстных!
     И эта пластика горячих тел!
     И выраженье этих глаз прекрасных! – 
     Все для того, чтобы костер души горел!
Фламенко! – Лед и пламя воедино!
В нем холод рук и пылкость щек моих…
Меня ты снова в сети захватило!..
И не отпустишь больше ни на миг!
                            
 Ода  апельсинам
О, как прекрасен апельсина аромат!
О, как бодрит оранжевая свежесть!
Вкус сладкой мякоти – такая нежность!
А натуральный сок – полезней во сто крат!
Что там коньяк, шампанское и ром!
На утро – хворь, больная голова.
Вы посмотрите – красота кругом!
Недаром учит нас народная молва:
Полезны для здоровья витамины.
И в этом помогают апельсины.
А я, чтоб ни минуты не терять,
Возьму-ка апельсинов штучек пять,
Да приготовлю сок, и с удовольствием                   
Продолжу апельсины восхвалять!!!

Наталия ЯНГ
* * * 
Созвучьем нежным, 
Словно вдох,
Слетело имя с губ моих,
Как будто голубь с крыши.
Летит, как облачко, 
Дорогой голубой. 
И если в шорохе дождя,
И в грустном лепете листвы
Ты вдруг его услышишь,
То знай, тебя моя 
Окликнула любовь!

Но шепот капель дождевых,
И шелест нежных слов моих,
Не слышен остается,
И никуда
От этого не деться.                              
И затеряется в толпе
Любовь, не нужная тебе,
И вновь ко мне вернется,
Прямо в сердце…
* * *
Освобожденье! Пробужденье! 
Опять шаги мои легки!
И снова к жизни возрожденье, 
А в сердце радости ростки.
И это счастье –
Утром зимним, 
Не вспоминая о тебе,
Идти навстречу вешним ливням,
Навстречу солнцу и судьбе!
* * *
Я взбежала по ступеням смысла
На вершину, за которой – бездна.
В семь цветов литое коромысло
Над землёй зависло бесполезно.
    Вот бы этот пёстрый трап придвинуть,
    На дугу крутую влезть повыше
    И стихи-дождинки с неба кинуть –
    Может быть, хоть кто-нибудь услышит?
И, быть может, кто-то обернётся
На плеснувшее в весенней речке слово,
Сердце с сердцем вдруг соприкоснётся,
И отсчёт любви начнётся снова…

МАРАЕВ Дмитрий Евгеньевич
      (1944-2008)
Родился в Сормово, окончил Горьковское
театральное училище в 1966г., играл в театрах
Орла, Горького, Хабаровска, Чебоксар, Баку.
Член Союза театральных деятелей и Союза 
журналистов. Автор 14-и детских книг, повести
и романа (изд. Чувашии). Печатался в газетах
и журналах Чебоксар и Н. Новгорода.
Иногда писал стихи.
       Память сердца
Давно прогнили стрелы в колчанах,
Секиры ржавы, латы и булаты...
Среди озер в растерзанных холмах
Бушуют ветры, синие кудлаты...          

*  *  *
За Родину и честь
Хотел бы я в суровую годину
Спокойный совестью
В родную землю лечь,
Оставив меч в наследство.

Статьи Дмитрия Мараева
об авторах и обществе «СРЕДА ПОЭТА»
в газетах:
«Нижегородская правда»
Рождение поэта (№18,67  1995г.)
На Покровке нынче просят (10.101995г.)
Рассказать народу о народе
Языком толпы (20.08.1996г.)
«Японцы» в Нижнем  (3.12.1996г.)
Неразумные звезды (17.11.1998г.)
Запустим наши рифмы 
вокруг шарика (15.05.2001г.)
Нижегородские хайку (2003г.)

«Нижегородские новости»
Душа – ребенок (май 1996г.)
...До самых до окраин

«Рекламный вестник»
Поэты в интернете (11.05.2001г.)
У содружества поэтов появился 
альманах (23.11.2001г.)

«Голос ветерана» Неугомонный 
(15.01.2003г.)

«Светская жизнь»  13-19.09.2000
Ракетками помашут, стихи попишут

Мы с благодарностью помним
талантливого доброго нашего
и читателей Друга 
Дмитрия Мараева,
повлиявшего на жизнь 
и творчество многих.                


Ефим МАНДЕЛЬ

О формах кратких стихов
   Речь пойдет об одной строфе.
Приведем стих, состоящий 
из одной строки с рифмой внутри.
*  *  *
Нет сатиры на сортиры
                                Е.М. 
Пример стиха из двух строк.
*  *  *
Один пижон
Имел ПИ*  жен
               * 3,14...             Е.М. 

Однострочный стих можно 
написать в две строки.
 *  *  *
Нет сатиры 
На сортиры

Второй стих напишем одной строкой.
*  *  *
Один пижон имел ПИ* жен

Японская форма стиха хайкай (хокку)  
содержит 3 строки по 5,7,5 слогов.
*  *  *
Как бы я хотел
Малость ветра с Фудзи взять
Вееру домой
                              Мацуо Басе 
             5-7-5
ХОККУ
ХОККУ УУ
ХОККУ
         В газету «Аргументы и факты» 
на конкурс свои хокку прислали сотни 
тысяч авторов. Посольство Японии
выделило 45 авторов и наградило 
их ценными подарками.
Три хоккуиста получили дипломы. 
Только у автора, занявшего второе место, 
было выдержано в строках по 5-7-5 слогов.  
Особое удовольствие доставляют искорки,
лаконичные и юморные по содержанию,
которые пишет мой московский друг 
Герман Лукомников (Бонифаций)
Процитируем их из сборника 
«Мы буковки» 2001г.
*  *  *
Тетерев о вере
Токовал тетере.
*  *  *
Тучи
Летучи                                                                  
*  *  *
Осадки
Падки.
*  *  *
Питон.
Спит он.
*  *  *
Удавы,
Куда вы?
*  *  *
НЕ
     СПИ
НА
      СПИ –
НЕ
*  *  *
Иегова,
 мне фигово.
*  *  *
Шива,
мне паршиво.
*  *  *
Будда,
мне худо.
*  *  *
Кришна,
мне крышка.
*  *  *
То хорошо,
То плохо...
Такова жизнь.
                                 
Палиндромы Бонифация
*  *  *
леопард ядра поел
*  *  *
Коля – едок одеялоК.
*  *  *
Мала каска аксакалам.
*  *  *
Дойдем туда – дадут мед, йод...
*  *  *
Мяса рака – карасям!

Краткий стих из одной строфы, 
состоящей из 4-х строк
с рифмовками рубайат (ааба) из Персии, 
андалузской (аааб) из Испании,
 частушки (абаб)  или (абба) из России
имеют не только разную структуру,
но и отличающийся смысл, а именно: 
философский, лирический и озорной соответственно.
Если аналогично андалузской рифмовке и рубайат 
поставить нерифмованную строку 
на первой или второй строке, то возникнут 
новые формы   (аббб) и (бабб).       
                    Приведем стихотворения из 5 строк:
нонсенсы Эдварда Лира (лимерики  Шотландии)–
веселые, прикольные с рифмами (аабба) и  
танка   Японии – философские и лирические
по (5,7,5,7,7) слогов в соответствующих строках.

Эдвард ЛИР
персонаж один средь скал 
странную молву снискал 
в город уходя по тропке 
закрывал жену в коробке 
чтоб любовник не ласкал
*  *  * 
дама удивляла Прагу 
речью умной как оракул 
всем твердила осторожно 
может быть и все возможно 
что о ней марать бумагу 
 (1994г. перевел с англ.  Е. Мандель) 
САЙГЬЕ
Приди же скорей
В мой приют одинокий!
Сливы в полном цвету.
Ради такого случая
И чужой навестил бы...
      
                    5-7-5-7-7
Т Т  Т  Т  Т
А А А А  А А А
Н Н Н  Н Н 
К К  К  К  К К  К
А А А А  А А  А

Овладев этими краткими формами,
можно из них создавать другие им подобные.
Русский язык предоставляет возможность
писать лимерик со свойствами 
танка (7,7,5,5,7 слогов в строках) 
и танка с рифмовкой лимерика (аабба).

В этом альманахе авторы общества 
скомбинировали свои новые формы.
Из таких коротких форм можно творить
 и длинные стихотворения разных форм.
       В частности приведу свой сонет,
где три первые строфы имеют 
одинаковую (андалузскую) структуру.
В каждой рифмуются между собой
первые три строки. А в каждой строфе 
последняя строка созвучна с последней
 следующей строфы. Последняя строфа 
состоит из двух рифмующихся строк.                                                                                
*  *  *
дым столбами над селеньем
лижут языки поленья
пахнут водка и соленья
раскраснелись мужики
    на опушке ждут олени
    что подкормят из селенья
    на конюшне морды в сене
    ржут довольно лошаки                                                                  
снег сверкает разным цветом
хорошо еловым веткам
к шишкам будто бы конфеткам
белки шустрые прыжки
   созерцаю мир в эфире
   тошно в городской квартире

Ефим МАНДЕЛЬ
Формулы основных ритмов
Если  номер ударного слога в строке стиха
при делении  на 2 дает в остатке единицу
  НУС // 2 = 1      то это хорей.

Если  номер ударного слога в строке стиха
при делении  на 2 дает в остатке ноль
  НУС // 2 = 0      то это ямб.

“Предпочтение ямба перед хореем – 
заблуждение,но почетное... Ориентируясь
 на хорей, Тредиаковский стремился 
сблизить стих профессиональной поэзии
с фольклорным...  За ним утвердилась 
репутация чудака. Его стихи и теории 
мало кто понимал. Его судьба была 
грозным пророчеством о жребии 
русского поэта... В ней были голод, 
унижения, побои... насмешки. История
 руской поэзии  - это история 
гонений на поэтов.

Горька судьба поэтов всех времен;
Тяжеле всех судьба казнит Россию...

 -писал  Кюхельбекер, спустя 100 лет.

Темен жребий русского поэта.

 Еще через 100 лет подхватил Волошин” 
(В. С. Баевский, История рус. поэии, М,1996)

Приведенные примеры ямба и хорея 
печальны  по содержанию.                  
                                                                                                        

Когда поэты Тредиаковский 
(сторонник хорея ) и Ломоносов 
с Сумароковым (предпочитатели ямба)
надумали решить спор, 
они перевели 143-й псалом 
каждый своим любимым ритмом. 
Все переводы хороши и ни один ритм
 не имеет предпочтения.

Если  номер ударного слога в строке стиха
при делении  на 3 дает в остатке единицу
  НУС // 3 = 1      то это дактиль.

Если  номер ударного слога в строке стиха
при делении  на 3 дает в остатке двойку
  НУС // 3 = 2      то это амфибрахий.

Если  номер ударного слога в строке стиха
при делении  на 3 дает в остатке ноль
 НУС // 3 = 0       то это анапест.

Если  номер ударного слога в строке стиха
при делении  на 4 дает в остатке единицу
  НУС // 4 = 1      то это пеон 1.

Если  номер ударного слога в строке стиха
при делении  на 4 дает в остатке двойку
  НУС // 4 = 2      то это пеон 2.

Если  номер ударного слога в строке стиха
при делении  на 4 дает в остатке тройку
  НУС // 4 = 3      то это пеон 3.

Если  номер ударного слога в строке стиха
при делении  на 4 дает в остатке ноль
  НУС // 4 = 0      то это пеон 4.
 
         Определения корректны, ибо допускают
 необъязательность ударений на всех слогах, 
удовлетворяющих вышеуказанным условиям. 
В классических определениях этих ритмов
 не учтено, что и в длиных словах только
одно ударение.                                       


Ефим МАНДЕЛЬ
        Что осталось от сонета
В 1230г. итальянский адвокат 
Джакомо да Лантини написал первый сонет, 
а вслед ему Ф. Петрарка, придерживаясь 
той же формы рифмовки в строфах,
создал их великое множество. Во Франции
сонет изменил рифмовку, а следовательно 
и звучание. В Англии Г. Сарри и В. Шекспир 
изменили структуру строф сонета 
(опять изменились форма и звучание).                     

    Приведем формы указанных сонетов 
с распределением рифм по строфам:
итальянская  абаб абаб вгд вгд
французская абба абба ввг дгд 
английская    абаб вгвг деде жж 
Классический сонет содержит 14 строк.
Поэтам нравилось создавать новые 
формы сонетов:
усеченный (13 строк)
с хвостом   (15 строк)
белыми стихами (без рифм)
опрокинутый  французский   дгд ввг абаб абаб
и т.п. опрокинутые итальянский и английский.
    «Имеются варианты сонета:
хвостатый 
(две катрены и три терцета, 17 строк),
безголовый 
(одна катрена и два  терцета, 10 строк),
половинный 
(одна катрена и один  терцет, 7 строк),
хромой 
(неравностопность 4-го стиха в катренах)».
А. П. Квятковский 
 Школьный поэтический словарь
                  На странице «ФЛЮС» 
газеты «Нижегородская правда» 
публиковался «Сонет гололеду» 
Ярослава Каурова из 28 строк (двойной) 
и мой «Сонет капусте» (3,3,3,3,2)
с потерей двух последних строк. 
Здесь он полностью.                                    

Сонет капусте
Коль после жуткой боли пусто
Горячий пирожок с капустой
Меня почти приводит в чувство
    Когда обидят или в грусти
    Лечусь тушенною капустой
    Без мяса на «Олейне» просто
С похмелья с виноватым чувством
Вкушаю кислую капусту
Со смаком и веселым хрустом
     Не зря растил в саду капусту
     В Зименках не давая спуску
     Всегда слепни облепят густо
Меня сожрать хотели лохи
И нет  проблем чьи виды плохи
 
Ниже мой сонет с кодой и разным 
числом строк в строфах (асимметрия).                        

Хвостик лет и сонет
а в молодые годы и выше небосводы
     а в молодые годы
     я шел не зная брода
а в молодые годы
была жива Елена
мне море по колено
     а милая Елена
     была моей Вселенной
     цвела как день весенний
     ах мамочка моя
а в пожилые годы мрачнеют небосводы
да что мне небосводы когда Елены нет
не ласковы Вселенная
земля моя осенняя
с иронией грустинкою не то поет поэт 

Были попытки установить требования  
к содержанию сонетов: вначале некое 
высказывание (теза), затем иная 
точка зрения (антитеза) и в конце вывод 
в пользу одной из них, или компромисс 
в терцетах. (Иоганнес Бехер «О литературе
 и искусстве», Философия сонета, М.1981) 
(Русский сонет, М. Изд. Советская Россия,
 1983, составитель Борис Романов),
где приведен сонет А. Сумарокова  
из 4,4,6 строк в строфах.

Ниже сонет структуры (5,3,3,3)

                 90 лет со дня рожд.
Александр Иванович Люкин
(род.  в 1919г. в д. Шковерка, 
трагически погиб в 1968г. 
в подъезде д.6 ул. Фигнер)

Сонет матери

Состарясь, из далекого села,
Где глушь, где волки ходят под окошко,
Забросив деревенские дела
И над печуркою всплакнув немножко,
Уж год, как мать приехала ко мне.

Она все чистила, варила мне, стирала.
Хотел я сделать так, чтоб отдыхала,
Но отдыха опять у мамы нет.

Я запретил ей гнуться над полами,
Сказал: ты мыть и чистить не должна,
Сказал, что это сделает жена.                              

Но только руки свесились у мамы.
Моя забота боль разбередила.
Заплакала: - Неуж не угодила?

А ниже следует опрокинутый сонет.

Светлана МЕДВЕДЕВА
Сонет
За чашкой чая мы с тобой поговорим
При свете уходящего светила.
Налью чайку я, только нам двоим.

Ты не поверишь, будешь отрицать,
Когда, поставив чашку, я скажу,
Что, как ни горько, больше не люблю.

Молчи!  И не пытайся удержать.
Не надо нежных слов, а то заплачу.
А лучше – так ударь меня в придачу.
Мне и самой себя уж не понять.

Молчи, ни слова! Лучше б позабыл.
Как будто сон какой – я так хочу.
Забудь скорее – больше не люблю.
Ушло светило, да и чай остыл.
13.0789


М. Л. ГАСПАРОВ
(Русский стих начала 20 века 
в комментариях, М.2001)
приводит венок опрокинутых сонетов 
 А. Антоновской Бар-Кохба, 
что начинаются терцетами 
и кончаются катренами.

А  хвосты сонетов бывают не только
 одной строкой, но и строфами.              

      «Сонет (итал. sonetto) твердая форма:
стих из 14 строк, 2 четверостишия-катрена
и 2 трехстишия-терцета...»
(Сов. Энциклопед. Словарь, М 1982)

«Из всех твердых форм наибольшее 
распространение в европейской поэзии 
получил сонет – стихотворение 
из 14 стихов. Родиной его является
 Италия. В переводе на русский язык
 сонет значит «звучный, звонкий». 
(В. Е. Холшевников 
Основы стиховеденния, 
Москва, С-Петербург 2004).

   Разные толкования сонетов и их канонов 
даже у авторитетов наводит на мысль, 
что нет твердых форм и твердых звучаний. 
Осталась тяга авторов экспериментировать 
над сонетом. Может в этом есть красота и сила 
сонета, стимулятора рождения новых форм. 
Все же слишком много эпитетов и терминов 
к слову сонет прицепилось. 
Примеры  всех новаторов после итальянцев
 оказался заразительным. 
Может нужно отказаться 
от терминов сонет с прилагательным
 в этих случаях, и просто создавать 
новые формы без претензий на славу  
и оригинальность. Не стоит засорять теорию
лишними терминами. Впрочем, разве можно 
ограничить свободного художника слова,
ведь никто не владеет окончательной истиной
в любой области знаний и умений.
Все могут быть свободны, если свобода каждого
кончается там, где начинается свобода другого.
Так будем творить новинки, обретая друзей, радуя
и  не напрягая читателей.